— Марин, лучше не бери эту тарелку. Там майонезный салат. Тебе ведь вредно, — Артём бросил это, даже не отрываясь от шашлыка на мангале, и усмехнулся.
За столом — двенадцать человек. Летняя веранда нашего дома. Шашлык, который я с утра готовила сама. Маринад — по рецепту, который я оттачивала три года. И салат, к слову, тоже мой.
Так продолжается уже семь лет. С самой первой встречи, когда Костя привёл его знакомиться. Тогда Артём окинул меня взглядом с головы до ног, присвистнул и сказал: «Ну, Костян, любишь ты формы попышнее». Я тогда улыбнулась. Решила — грубая, но всё-таки шутка.
Ошиблась.
Мы с Костей поженились восемь лет назад. Мне было сорок, ему — тридцать восемь. У обоих это был второй брак. Он работал инженером в проектном бюро, а я к тому времени уже открыла вторую точку «Сладкого дела». Сеть кондитерских. Моя. С нуля — без кредитов и без чьей-либо помощи. Три года я вкладывала в бизнес всё до копейки. К свадьбе было две точки. Сейчас — уже пять.
Артём — друг Кости ещё со школы. Вместе росли, служили, ездят на рыбалку каждую осень. Для Кости он почти как брат. Я это понимала. Поэтому и терпела.
У Артёма своё рекламное агентство — «Бриз Медиа». Дизайн, упаковка, продвижение. В целом держится неплохо. Только он не знал одну деталь. Шесть лет назад мне понадобился подрядчик для ребрендинга сети: новый стиль, упаковка, меню, вывески. Моя менеджер Вика подобрала три варианта. Среди них было и его агентство. У них оказались лучшие условия — и по цене, и по срокам. Договор я заключила через ООО «Кондитер-Плюс». Вика стала контактным лицом. И Артём шесть лет работал с моей компанией, даже не подозревая, кто платит.
Четыре миллиона восемьсот тысяч в год. Столько я тратила на его агентство. Дизайн, акции, оформление новых точек, соцсети. Каждый месяц — стабильные 400 тысяч.
Костя знал. Я попросила его молчать. Не хотелось смешивать дружбу и бизнес. Он согласился.
А Артём продолжал отпускать свои «шутки».
В тот вечер я поставила на стол последнюю тарелку — запечённые овощи — и села рядом с мужем. Артём уже разливал вино. Его жена Лена сидела напротив и, как обычно, смотрела в тарелку.
— Марин, ты бы хоть к лету похудела, — сказал он, подавая ей бокал. — Купальник-то надеваешь? Или прячешься?
За столом стало неловко тихо. Кто-то кашлянул. Костя положил руку мне на колено. Знакомый жест: «Потерпи. Он не со зла».
Я взяла бокал и посмотрела на Артёма.
— А ты в курсе, что твоё агентство до сих пор не закрыло кредит за офис? — сказала я спокойно.
Он на секунду сбился, но тут же засмеялся.
— Откуда знаешь? Костян рассказал?
Костя промолчал.
Я допила вино. Артём быстро сменил тему. Я, как обычно, решила: ладно, переживу.
Позже, когда все разъехались, я мыла посуду. Костя обнял меня сзади.
— Прости его. Он просто такой.
— Я знаю. Но это не оправдание.
Он ушёл спать. А я стояла у раковины, чувствуя только усталость. Семь лет одних и тех же сцен.
Через месяц был его день рождения. Сорок два года.
Я испекла торт. Да, возможно, глупо. Но я кондитер. Трёхъярусный, с шоколадной глазурью и карамелью. Шесть часов работы. Почти четыре килограмма.
Артём был впечатлён. Но не так, как мы ожидали.
— Торт, конечно, крутой, — сказал он. — Только лучше бы ты на себя столько крема не тратила.
Гости переглянулись. Он рассмеялся.
И тогда я впервые не проглотила это.
— Этот торт стоит 12 тысяч. И шесть часов моей работы. Ты только что оскорбил меня. Поэтому я его забираю.
Я закрыла коробку и ушла.
Через пару недель — вечеринка у бассейна. Я не хотела ехать. Но поехала ради Кости.
Всё было нормально… пока Артём не подошёл.
— В бассейн не идёшь? Боишься, что вода выйдет из берегов?
Смешки.
Я промолчала. Но он не остановился.
— Дура жирная! Давай в воду!
И толкнул меня.
Я упала в бассейн. Телефон за 80 тысяч — мёртв. Восемнадцать человек смотрят. Кто-то смеётся.
Я выбралась сама.
— Ты переведёшь деньги за телефон до завтра. Или я обращусь в полицию.
Он отмахнулся.
Деньги он так и не перевёл.
Через неделю — ужин у нас дома. Деловой. Важный.
И снова — его комментарий.
Тогда я встала и позвонила Вике.
— Завтра расторгаем все контракты с «Бриз Медиа».
И только потом сказала ему правду: все эти годы он жил за счёт моего бизнеса.
Он побледнел.
Я — нет.
Контракты были расторгнуты.
Прошло два месяца. Он потерял крупную часть дохода, сократил сотрудников, съехал в офис поменьше.
А я впервые за семь лет почувствовала спокойствие.
И всё же думаю:
Я перегнула?
Или он сам к этому шёл все эти годы?
