Я разрешила сыну и его жене пожить у меня некоторое время, но через полгода устала от их постоянных правил, а моё терпение окончательно лопнуло, когда они выгнали из дома моего кота. Сначала всё казалось нормальным. Сыну 26, его жене 24. Влюбились, поженились, но на своё жильё денег нет. Про ипотеку даже слышать страшно — проценты такие, что платить до пенсии. Я сама сказала: «Поживите у меня. Квартира большая, три комнаты. Подкопите спокойно, а там разберётесь».
Мне казалось, что я поступаю правильно. Я же мать, должна помочь. Думала, будем ужинать вместе, обсуждать новости, иногда печь пироги по выходным. Наивная.
Марина зашла в мой дом уверенной походкой, будто это она сделала мне одолжение своим присутствием. Первые недели они вели себя тихо, почти образцово. Спрашивали, можно ли взять полотенце, аккуратно закрывали двери.
Потом всё начало меняться.
Однажды прихожу с работы, а кухня будто чужая. Банки со специями, которые стояли на одном месте десять лет, исчезли. На столе блестит кофемашина.
— Лена, ты не видела сахарницу? — спрашиваю.
— Я всё переставила, — отвечает она спокойно. — У вас было хаотично. Теперь порядок. Всё по категориям.
Я сдержалась. Подумала, пусть играется в хозяйку. Через месяц она решила, что я питаюсь неправильно. В холодильнике появились её контейнеры с семенами и зеленью, а моя кастрюля с борщом стояла в самом дальнем углу.
— Нина Сергеевна, вы опять купили колбасу? — спрашивает с таким видом, будто я преступление совершила. — Это же вредно. Мы решили отказаться от всего этого.
Я стояла в своей кухне и слушала, как мне объясняют, что мне можно есть. Вечером поговорила с сыном.
— Игорь, я не вмешиваюсь в ваши привычки. Ешьте что хотите. Но не нужно решать за меня.
Он вздохнул.
— Мам, она старается. Просто хочет, чтобы всем было лучше. Потерпи немного.
Я терпела. Пока не дошло до ванной. Вернулась с дачи, открываю дверь — и не узнаю её. Моя яркая шторка исчезла. Вместо неё бежевый кусок ткани. Мои шампуни убраны в ящик, на полке её баночки, выстроенные как на витрине. А мой мягкий коврик пропал.
— Где коврик? — спрашиваю.
— Я убрала его. В нём пыль. Это негигиенично, — спокойно отвечает Марина.
Дело было не в коврике. Дело в том, что меня постепенно вычеркивали из моего же дома.
— Верни всё на место, — сказала я тогда. — И больше без спроса ничего не трогай.
Она обиделась. Сын вечером пришёл объяснять.
— Ты её задела. Она хотела сделать красиво.
— Игорь, красиво — это когда меня спрашивают.
После этого я всё чаще задерживалась на работе. Не хотелось возвращаться туда, где меня воспитывают. А потом случилось то, что всё решило. У меня есть кот — Тиша. Старый, спокойный, живёт со мной десять лет. В тот вечер я пришла домой, а он не встретил меня. Зову — тишина. Захожу к сыну с женой.
— Где кот?
Марина даже не подняла головы.
— Он мешал мне. Я его на балкон закрыла.
На улице был декабрь. Балкон холодный. Я открыла дверь. Тиша сидел в углу, дрожал. В тот момент у меня внутри что-то щёлкнуло. Я поняла, что так продолжатся больше не может и надо показать, кто в этом доме хозяйка. Я вернулась в комнату.
— Собирайте вещи, — сказала я спокойно.
Я вернулась в комнату и посмотрела на них спокойно.
— Завтра вы на работе? — спросила я.
— Да. А что? — удивился сын.
— Ничего.
Ночь я не спала. Кот лежал рядом, тёплый, живой, и в голове у меня всё стало предельно ясно. Мой дом — это мой дом. Утром они ушли. Я вызвала мастера и поменяла замки. Потом собрала их вещи. Их кофемашину поставила сверху, чтобы не забыли. Перед тем как они вернулись, я перевела сыну деньги — на первый месяц аренды и залог. Хватит, чтобы начать.
Вечером раздался звонок.
— Мам, дверь не открывается, — растерянно сказал он.
— Я знаю.
— Это что значит?
— Это значит, что вы взрослые. Я помогла, сколько могла. Дальше сами.
— Ты нас выставляешь?
— Нет. Я даю вам шанс жить отдельно. В моём доме меня больше никто учить не будет.
Он молчал. Марина что-то возмущённо шептала рядом.
— Мам, можно было поговорить.
— Я говорила целый год.
Через несколько минут чемоданы зашуршали по лестнице.
Я закрыла дверь, вернула коврик на место, налила себе чай и впервые за долгое время почувствовала, что снова живу в своём доме.
