Родня приехала на дачу отдыхать, а меня без всяких разговоров назначили поваром, официанткой и уборщицей. Но бесплатная семейная столовая закрылась ещё до того, как на стол подали ужин.
— Мариночка, майонеза не жалей! Игорь сухой салат не ест. И картошку режь помельче, кубиками, а не такими кусками, будто скотине готовишь. Поторопись, угли уже почти прогорели!
Голос моей свекрови, Аллы Петровны, доносился с веранды таким командным тоном, словно она руководила не семейным пикником, а строем новобранцев.
Когда-то она заведовала заводской столовой и, похоже, даже выйдя на пенсию, так и не избавилась от привычки всеми командовать. Больше всего ей нравилось раздавать указания, уютно устроившись в плетёном кресле с чашкой чая.
Я стояла возле старого летнего умывальника, перекошенного временем, по локоть в маринаде и мелко рубила зелень.
Мне сорок семь лет. Я работаю администратором в крупной частной клинике. Каждый день приходится успокаивать раздражённых пациентов, разбираться с конфликтами между врачами и страховыми компаниями и держать под контролем десятки вопросов одновременно.
На дачу неподалёку от Черкасс мы с мужем Андреем ехали отдыхать.
По крайней мере именно так он сказал в пятницу вечером:
— Поедем к маме, посидим у реки, выспимся, шашлык пожарим. Тебе нужно сменить обстановку.
Но стоило нашей машине остановиться у ворот, как родственники мгновенно распределили обязанности.
Андрея, который занимается ремонтом холодильного оборудования, сразу отправили чинить старенький холодильник «Днепр». Алла Петровна уже много лет отказывалась его выбрасывать, называя семейной реликвией.
А меня, как человека, у которого «всё всегда получается лучше всех», автоматически поставили к разделочной доске.
На лужайке тем временем удобно расположилась вся наша большая семья.
Младшая сестра Андрея, Светлана, работала продавцом-консультантом в мебельном салоне, но держалась так, словно владела собственной фабрикой элитной мебели.
Она медленно потягивала прохладный напиток и жаловалась на тяжёлые трудовые будни:
— Вы даже не представляете, какие сейчас покупатели! Часами выбирают диван, а потом уходят думать. После смены у меня вообще ни на что сил не остаётся.
Рядом отдыхал старший брат Андрея Денис, начальник смены на предприятии. Его жена Людмила увлечённо листала ленту в телефоне и время от времени давала мне советы о правильном питании.
Возле мангала стоял муж Светланы Игорь.
Он работал личным водителем состоятельного бизнесмена, ездил на дорогом представительском автомобиле и, кажется, вместе с кожаным рулём перенял манеры своего начальника.
Игорь считал себя настоящим гурманом.
Его участие в приготовлении шашлыка заключалось в том, чтобы стоять со щипцами возле мангала, задумчиво смотреть на угли и время от времени делать многозначительное лицо.
А вот купить мясо, нарезать его, замариновать, нанизать на шампуры и принести к мангалу должна была, конечно же, я.
— Мясо не любит суеты, — с важным видом произнёс Игорь, шевеля кочергой уже начинающие тухнуть угли. — Мой начальник Аркадий Эдуардович всегда говорит: хороший стейк нужно чувствовать. Это философия успешных людей. Главное — уметь ждать.
Я как раз пыталась проткнуть тупым шампуром жёсткую свиную шею, которую Денис купил по акции.
— Твой начальник, Игорь, чувствует стейк рибай из дорогой мраморной говядины, которая стоит несколько тысяч за килограмм, — спокойно ответила я. — А этот кусок нужно не чувствовать, а размягчать. Знаешь, почему повара используют свежий ананас для жёсткого мяса?
— И почему же? — снисходительно спросил он.
— Потому что в ананасе содержится бромелайн. Этот фермент расщепляет белок и примерно за сорок минут делает мясо мягче. А если ты и дальше будешь философски смотреть на тухнущие угли, наша свинина просто превратится в подошву.
Игорь покраснел.
— Да что ты вообще понимаешь в элитном отдыхе, кастелянша? Я каждый день общаюсь с такими людьми, которые тебе даже не снились!
Он отвернулся к мангалу с таким видом, будто я оскорбила не его кулинарные способности, а личный автомобиль его начальника.
— Марина, зачем ты с ним споришь? — подала голос Людмила, даже не отрываясь от телефона. — Ты же любишь готовить. Это твоя стихия. А я вообще к плите подходить не могу. У меня от кухни сразу настроение портится.
Моей настоящей стихией в тот момент были горячая ванна, тишина и бокал сухого вина.
А вовсе не жирные шампуры, которые потом придётся отмывать ледяной водой.
Но я ничего не сказала.
Решила, что до ужина осталось совсем немного. Потом можно будет сходить к реке и хоть немного отдохнуть.
Однако мои надежды рухнули буквально через десять минут.
Я зашла на веранду за солью и увидела на столе листок из тетради, прижатый перечницей.
Почерк Аллы Петровны я узнала сразу.
На листке было написано:
«Суббота.
Ужин: шашлык, оливье, летний салат, картофель.
Воскресенье.
Завтрак: сырники со сметаной, овсяная каша.
Обед: борщ — Марина с вечера сварит бульон, плов.
Полдник: пирожки.
Ужин: запечённая курица, салат…»
Я пробежала глазами ниже.
Меню было расписано до вечера понедельника.
Получалось, что все собирались отдыхать три дня, а я должна была без остановки готовить, накрывать на стол, мыть посуду и снова становиться к плите.
Именно в этот момент в дом буквально впорхнула Светлана.
Телефон она прижимала плечом к уху и весело говорила:
— Да, Машенька, конечно, приезжайте завтра к обеду! И Толе скажи, чтобы детей тоже брал. Нас тут и так много, но места всем хватит. Что будет на столе? Да не переживай! У нас Марина всем занимается. У неё золотые руки. Она такой стол накроет — пальчики оближете!
Закончив разговор, Светлана наконец заметила меня.
— Маринка, ты слышала? Завтра приедут Иваненко. Их четверо. Так что в оливье нарежь побольше колбасы. И сырники утром лучше сразу жарить на двух сковородках.
Я медленно положила пачку соли на стол.
Странно, но внутри не было даже злости.
Не хотелось ни кричать, ни спорить.
Возникла лишь одна холодная и совершенно ясная мысль:
бесплатная семейная столовая «У Марины» закрывается из-за полного отсутствия уважения к персоналу.
