Я собиралась на свидание. Не на быстрый кофе и не на прогулку без обязательств. Это была встреча с намерениями. Его звали Дэвид, ему шестьдесят. Он говорил спокойно, уверенно, без пустых обещаний. Именно он пригласил меня к себе домой на ужин.
— Линда, я хочу приготовить для тебя что-то особенное, — сказал он по телефону. — В ресторанах шумно, а дома можно спокойно поговорить.
Мне это понравилось. Мужчина, который сам предлагает готовить, кажется редкостью. Я купила коробку его любимых конфет и поехала к нему с хорошим настроением.
Мы общались уже около двух месяцев, но к нему домой я шла впервые. Это ощущалось как шаг вперед.
Дэвид встретил меня у двери. Он выглядел аккуратно и уверенно.
— Ты прекрасно выглядишь, — сказал он и помог снять пальто.
Квартира была просторной, с высокими потолками. В прихожей было чисто, но воздух казался тяжелым, будто окна давно не открывали.
В гостиной на столе стояли два бокала. Больше ничего.
— А ужин скоро будет? — спросила я спокойно. — Я уже проголодалась.
— Конечно, — улыбнулся он. — Пойдем на кухню.
Я зашла и остановилась.
Раковина была полностью забита грязной посудой. Тарелки, кастрюли, сковородки лежали в беспорядке, словно их не мыли очень давно. На столе стояли продукты, разложенные как попало.
— Вот, — сказал Дэвид с видом человека, который доволен происходящим. — Все готово.
— Что именно готово? — спросила я, чувствуя напряжение.
— Настоящая семейная жизнь, — ответил он. — Мне нужна не просто женщина для встреч. Я ищу хозяйку. Я хочу видеть, как женщина заботится о доме и о мужчине.
Он подошел ближе и сказал тише:
— Я специально не мыл посуду. Хочу посмотреть, какая ты в деле. Слова ничего не значат. Кухня показывает все.
Я стояла в красивом платье среди этой грязи и смотрела на него. Он не шутил.
В голове мелькнули знакомые мысли. Может, помочь. Может, так и надо. Нас ведь всю жизнь учили быть удобными, терпеливыми и благодарными.
А дальше я сделала то, что считала правильным.
Я знала, что не обязана.
— Дэвид, — сказала я спокойно. — Я пришла на свидание. Я не планировала уборку.
— А что тут такого? — искренне удивился он. — Вон фартук висит. Мы взрослые люди. Мне нужен борщ, котлеты и чистая посуда. Я хочу видеть заботу.
Потом он добавил:
— Если ты сейчас брезгуешь, что будет, когда я заболею. Ты уйдешь?
Это была чистая манипуляция.
Мне пятьдесят восемь. Я вырастила детей. Я много лет ухаживала за больным мужем. Я умею готовить, убирать и держать дом в порядке. Я делала это всю жизнь.
И именно поэтому я не собиралась делать этого сейчас.
— Ты прав, — сказала я. — Тебе нужна хозяйка. Повар, уборщица и сиделка в одном лице.
Он уже потянулся за фартуком.
— Подожди, — остановила я его. — Ты перепутал формат. Я пришла отдыхать и общаться. У меня дома тоже есть кухня, и времени у плиты я провела достаточно.
Когда я прихожу к мужчине, я ожидаю заботу, а не вторую смену.
Его лицо изменилось.
— Вот вы какие сейчас, — раздраженно сказал он. — Вам только рестораны подавай.
— Я не устраивалась к тебе на работу, — ответила я. — И проходить проверки не собираюсь. У меня за плечами сорок лет быта. Этого достаточно.
Я взяла коробку конфет со стола.
— Ты куда? — растерялся он.
— Здесь нет стола. Есть грязная кухня и твои требования.
— Ну и уходи, — крикнул он. — Одна останешься.
Эти слова должны были задеть. Но не задели. Он просто проверял, можно ли со мной так обращаться. Тест на «хозяйственность» — это всегда тест на самооценку.
Если женщина соглашается мыть посуду на первом свидании, значит, дальше с ней можно делать все. Я ушла спокойно.
