— Почему она опять сюда пришла? У твоей матери что, собственного дома нет? — прошипел Игорь прямо в лицо Полине.
Она ошеломлённо смотрела на мужа. Во рту мгновенно пересохло, а мысли будто спутались. Полина стояла в прихожей, прижимая к груди толстую пачку мягких шерстяных носков, от которых ещё пахло морозным воздухом и лавандовым мылом.
За дверью только что щёлкнул замок — мама, Валентина Андреевна, быстро попрощалась и почти выбежала на лестничную площадку, словно почувствовала приближение скандала.
— Игорь, ты вообще слышишь себя? — наконец пришла в себя Полина. — Что ты сейчас сказал?
— То, что ты услышала! — лицо Игоря исказилось от злости, ноздри раздувались. — Твоя мать снова сюда заявилась! Зачем?
— Чтобы в очередной раз сунуть нос в нашу жизнь? И зачем нам эти носки? У нас что, денег на одежду нет? Мы нищие?
— Мама купила их у своей знакомой в деревне! Настоящая овечья шерсть. Она просто хотела обо мне позаботиться, чтобы зимой у меня ноги не мёрзли! — возмущённо ответила Полина.
— И вообще, с каких пор визит моей матери в мою же квартиру стал преступлением? Почему она не имеет права зайти к собственной дочери?
Игорь демонстративно развернулся и нервно прошёл по узкому коридору.
— Потому что она придирается буквально к каждому моему шагу! — рявкнул он, резко обернувшись. — То я кружку поставил не туда, то обувь снял не на том коврике, то посмотрел на неё как-то не так!
— У неё постоянно недовольное лицо, как только она меня видит! Это ненормально, Полина! Пусть сидит у себя дома и не ходит сюда так, будто здесь хозяйка! У неё есть собственная квартира, вот пусть там и распоряжается!
Полина застыла.
Внутри моментально поднялась горячая волна ярости. От смеси отвращения и невероятного изумления у неё даже перехватило дыхание.
— И у тебя хватает наглости говорить такое? — опасно тихо произнесла Полина, внимательно всматриваясь в мужчину, с которым прожила три года.
Игорь непонимающе поднял брови. На лбу появились глубокие складки, а уголок губ дёрнулся в привычной презрительной усмешке.
— А что я такого сказал? Я просто озвучиваю очевидные вещи! После работы я хочу отдыхать, а не видеть здесь твою мамочку!
— Мою мамочку? — Полина подошла к нему почти вплотную. — А тебя ничего не смущает в том, что твоя собственная мать живёт у нас уже третий месяц? Третий, Игорь!
На секунду он запнулся, но почти сразу снова принял самоуверенный вид.
— Это вообще другое…
— Ничего не другое! — перебила его Полина. — Твоя драгоценная мама, Галина Сергеевна, по доброте душевной решила подарить свою двухкомнатную квартиру твоей сестре и её новоиспечённому мужу!
— А потом со слезами пришла сюда и умоляла пожить «пару недель», пока не найдёт съёмное жильё! Прошло девяносто дней, Игорь! Девяносто!
— И она даже не собирается никуда переезжать! Она обосновалась в моей гостиной, переставила мои вещи, ест продукты, которые покупаю я, и ещё учит меня правильно варить суп! И после этого ты смеешь возмущаться из-за моей мамы, которая зашла на пятнадцать минут передать мне носки?!
— Вы только послушайте эту грубиянку! — раздался из глубины квартиры ядовитый голос.
Из кухни появилась Галина Сергеевна, важно поправляя на плечах пёструю шаль.
Свекровь поджала губы и окинула Полину презрительным взглядом из-под тяжёлых век.
— Как тебе не стыдно, Полина? — запричитала она. — Как у тебя язык поворачивается так говорить о матери собственного мужа?
— Мы разве не семья? Я что, такого отношения заслужила? Я ради вас на всё готова, а ты сейчас попрекаешь меня куском хлеба и крышей над головой?!
— А моя мама, получается, заслужила? — Полина с трудом сдерживала дрожь в голосе. — Мою мать ты, Игорь, готов чуть ли не с лестницы спустить только за то, что она переступила порог! А твоя мама имеет право месяцами жить здесь на полном обеспечении?
— Так это же моя мать! — не моргнув глазом, выпалил Игорь. — Ты хоть подумай головой: моей матери сейчас просто некуда идти!
— У неё действительно нет своего угла! А у твоей матери прекрасная двухкомнатная квартира! Так какого чёрта Валентина Андреевна постоянно сюда ходит и ещё позволяет себе меня воспитывать?!
Полина на несколько секунд потеряла дар речи от этой логики.
А потом неожиданно рассмеялась — громко, почти истерично.
Она смотрела на эту парочку — мать и сына, вставших плечом к плечу посреди её прихожей, — и не могла остановиться.
— Воспитывает она его… — сквозь смех и слёзы произнесла Полина, а потом резко оборвала себя. — Да она делает тебе замечания потому, что ты притащил свою маму в мой дом! В мою добрачную квартиру, которую мне подарили родители!
— И за три месяца ты даже пальцем не пошевелил, чтобы решить проблему своей матери! Не снял ей жильё, не нашёл никакого выхода. Ты просто посадил её мне на шею!
— Моя мама переживает за меня, потому что видит, как вы вдвоём превратили мою жизнь в кошмар! Но тебе, конечно, неприятно это слышать!
— Закрой рот! — визгливо вклинилась Галина Сергеевна. — Ты не имеешь права так разговаривать с моим сыном! Ты всего лишь жена! Твоё дело — молчать, уважать мужа и его родственников!
— Я? Всего лишь жена? — Полина сделала короткую паузу.
Она буквально почувствовала, как внутри неё рушится последняя преграда, которая месяцами удерживала накопившийся гнев.
— А вы тогда всего лишь нахлебники в моей квартире! Вы здесь никто! Пустое место! И ещё смеете указывать мне и моей матери, как себя вести?! Знаете что… Всё, хватит. Мне надоел этот цирк!
Полина резко подошла к шкафу, вытащила оттуда два огромных чемодана и с грохотом бросила их посреди коридора.
— Собирайте вещи! Оба. И убирайтесь куда хотите! Я устала выслушивать ваши бесконечные претензии в собственном доме!
В прихожей воцарилась тяжёлая тишина.
Игорь вытаращил глаза.
Галина Сергеевна открывала и закрывала рот, словно рыба, выброшенная на берег.
— Ты… ты что вообще придумала? — заикаясь, выговорил Игорь. — Ты совсем с ума сошла от злости?
— Ты не имеешь права выгонять меня и Игоря! — тут же подала голос Галина Сергеевна. — Игорь здесь зарегистрирован! Мы полицию вызовем! Ты обязана…
— У меня нет права? — Полина хищно прищурилась и метнулась к тумбочке.
Из верхнего ящика она достала папку с документами.
— Смотри внимательно, великий знаток закона!
— Эту квартиру купила моя мама и оформила на меня ещё до нашего брака! Ты здесь никто! Обычный временный жилец, которому я по собственной глупости позволила надеть мне кольцо на палец!
— Твоя регистрация — всего лишь бумажка, которую можно отменить через суд! Поэтому быстро берите ноги в руки, вещи в зубы — и вон отсюда!
— Полина, прекрати этот цирк! — Игорь попытался схватить её за плечо.
Она резко отдёрнулась и оттолкнула его руку так, что он едва удержался на ногах.
— Не трогай меня! — рявкнула Полина. — Если через час вы всё ещё будете здесь, я вызову полицию и сообщу, что в моей квартире находятся посторонние агрессивные люди! Посмотрим, кого сотрудники быстрее выставят за дверь!
Галина Сергеевна тут же запричитала, схватившись за сердце.
— Ой, люди добрые! На улицу выгоняет! На мороз! Игорёк, сынок, что же это такое происходит?! На ком ты женился? На настоящей змее!
— Мама, замолчи! — гаркнул Игорь, но в его голосе уже явственно слышалась паника.
Он посмотрел в глаза Полины.
Они были сухими, тёмными и совершенно спокойными.
В них больше не осталось ни капли той мягкой, уступчивой женщины, которая три месяца терпела придирки и молча перемывала за Галиной Сергеевной посуду.
— Полина, давай поговорим спокойно! Ну психанул я, с кем не бывает! Причём тут вообще моя мама?
— Время пошло, — холодно ответила Полина и достала телефон.
То, что происходило дальше, напоминало какой-то абсурдный сон.
Игорь и Галина Сергеевна носились по квартире, запихивая в сумки и чемоданы одежду, обувь и средства гигиены.
Галина Сергеевна не закрывала рот ни на секунду.
То проклинала «бессердечную женщину», то жаловалась на давление, то обвиняла собственного сына в том, что вырастила безвольного слабаком.
Игорь, красный от злости, швырял вещи, шипел на мать, чтобы та собиралась быстрее, и время от времени бросал на Полину полные ненависти взгляды.
— Ты ещё об этом пожалеешь! — визжала Галина Сергеевна, уже стоя на пороге с пакетами, из которых торчали её сапоги. — Ты ещё сама на коленях приползёшь к Игорю! Кому ты вообще нужна, эгоистка несчастная!
— Уходите, — спокойно сказала Полина и выставила их чемоданы за дверь.
Игорь задержался ещё на мгновение, стараясь сохранить хотя бы остатки достоинства.
— Завтра приеду за остальными вещами. И не думай, что всё так просто тебе сойдёт с рук! Я подам на развод!
— Заявление я сама подам завтра утром, — отрезала Полина. — А твои вещи аккуратно сложу в коробки и поставлю на балкон. Заберёшь, когда меня не будет дома.
Она с силой захлопнула металлическую дверь, дважды повернула ключ в замке и прислонилась спиной к прохладной поверхности.
В квартире воцарилась тишина.
Наконец-то…
…На следующих выходных кухня Полины была наполнена мягким зимним солнцем.
На столе дымился пузатый заварочный чайник, пахло свежей выпечкой и бергамотом.
Валентина Андреевна аккуратно поставила фарфоровую чашку на блюдце, посмотрела на дочь и покачала головой.
В её глазах светилась нескрываемая гордость.
— Какая же ты у меня молодец, Полиночка, — тихо сказала она. — Я ведь всё видела. Видела, как ты эти три месяца мучилась.
— Я боялась вмешиваться. Думала, ты сама должна во всём разобраться — всё-таки ваша семья.
— Но когда ты наконец выставила их за дверь… Я впервые спокойно выдохнула. Очень вовремя ты прогнала этих наглых квартирантов. Они бы из тебя все силы вытянули, сели бы на шею и ещё ноги свесили. Ну и ладно. Невелика потеря!
Полина улыбнулась и сделала глоток горячего чая.
Потом опустила глаза на правую руку.
На безымянном пальце осталась едва заметная светлая полоска от кольца из белого золота.
Само кольцо уже несколько дней лежало на дне шкатулки, ожидая официального развода.
Полина машинально почесала палец, постепенно привыкая к почти забытому ощущению свободы, и подумала:
— А ведь действительно… Невелика потеря. Какие мои годы…
