Я сидела перед трюмо и пыталась вдеть сережку в ухо. Руки не слушались. Правая рука дрожала так, что золотой гвоздик с маленьким изумрудом — подарок покойного мужа на сорокалетие — трижды падал на ковер.
Я не плакала. Было ощущение, что у меня теперь в ушах стоит звон.
На экране телефона все еще светилось сообщение от сына. От моего Виталика.
«Мам, извини. Сегодня не приезжай. Вероника нервничает, она хочет идеальный вечер для своих партнеров, а ты… ну, ты будешь смущаться. Ты не приглашена, жена против. Мы потом заедем, завезем торт и всякие вкусняшки».
Я посмотрела на свое отражение. Галина Петровна, 68 лет. Заслуженный экономист, в прошлом — главбух строительной компании. Укладка «волосок к волоску», маникюр без лака, но аккуратный, платье из плотного трикотажа, скрывающее возрастные изменения фигуры.
— Буду смущаться… — тихо повторила я вслух.
Они думали, я буду смущаться в доме, фундамент которого залит на деньги от продажи моей дачи. В гостиной, где стоит итальянский диван, купленный на мои премиальные. За столом, продукты для которого оплатила моя карта.
Я наклонилась, подняла сережку с ковра. Вдела в ухо.
Я прошла на кухню. На столе лежал планшет, а рядом — та самая «черная тетрадь», как я ее называла. В ней я вела учет. Привычка главбуха — все должно быть записано.
Я открыла банковское приложение.
Список «Автоматические платежи и переводы» был длинным, как чек из гипермаркета перед Новым годом. Я листала его вниз, и перед глазами проносилась хроника моих платежей за последние восемь лет.
Ипотека за таунхаус (оформлена на меня, чтобы взять льготную ставку, живут они).
Автокредит за «Ауди» Вероники (она называла это «инструментом имиджа»).
Частная школа для внука, Дениса (потому что в обычной «контингент не тот»).
Клининг (Вероника не создана для тряпки).
Абонемент в спа-салон (нервы лечить).
Доставка готовой еды (времени готовить нет).
Подписка на онлайн-кинотеатр, музыка, облачное хранилище, обслуживание котла, охрана поселка…
Всего 174 пункта.
Сто семьдесят четыре крана, через которые из меня выкачивали не только деньги, но и самоуважение.
— Ты не приглашена, — сказала я экрану. — Хорошо.
Я нажала на первый пункт. «Ипотека». Кнопка «Отменить регулярный платеж». Система спросила: «Вы уверены?».
— Абсолютно, — ответила я вслух.
Дальше пошло быстрее. Отменить. Отменить. Удалить шаблон. Отозвать поручение.
Пальцы летали по экрану. Я работала холодно, расчетливо, как хирург, ампутирующий гангрену. Страховка машины? Отмена. Оплата обучения Дениса за следующий семестр? Отмена. Салон красоты? В черный список.
Когда я дошла до карты внука, привязанной к моему счету, рука на секунду замерла. Денису шестнадцать. Он ни при чем, что его родители такие… Или при чем?
Вспомнила, как неделю назад он заехал ко мне. Не поздоровался, буркнул: «Ба, кинь пятерку, мы с пацанами в кальянную». И как поморщился, когда я попросила вынести мусор: «Ба, ну ты че, я в брендовых кроссах».
Я нажала «Блокировать карту». Причина: «Утеря доверия». Жаль, в банке нет такой формулировки, пришлось выбрать «Изменение данных».
Через двадцать минут я закончила. На счету осталась внушительная сумма, которая завтра должна была разлететься по чужим карманам. Теперь она останется здесь.
Я выключила планшет, заварила себе крепкий чай с бергамотом и села у окна.
Ждать оставалось недолго.
Первый звонок раздался через час. Вероника. Я не взяла.
Следом — Виталик. Пять раз подряд.
Потом пошли сообщения в мессенджерах.
«Зинаида Петровна, у нас оплата доставки не проходит, проверьте карту!»
«Мам, ты что, спишь? Срочно перезвони, банк какой-то сбой дает!»
«Бабушка! Я на кассе стою, у меня отказ! Ты че?!»
Я допила чай, вымыла чашку и вытерла ее насухо. Порядок должен быть во всем.
В дверь позвонили в девять утра следующего дня. Я знала, что они приедут. У них не было выбора — сегодня день списания по ипотеке.
Я открыла. На пороге стоял Виталик. Вид у него был помятый, галстук сбился набок. Рядом пыхтела Вероника, сжимая в руках сумочку, которая стоила как три мои пенсии.
— Мама! — Виталик шагнул внутрь, даже не вытерев ноги. — Ты почему трубку не берешь? Мы чуть с ума не сошли!
— Здравствуй, сынок. Здравствуй, Вероника. Разувайтесь.
— Какое разувайтесь?! — взвизгнула невестка. — Зинаида Петровна, вы в своем уме? Мне утром пришло смс, что полис КАСКО аннулирован из-за неоплаты! А у Виталика ипотечный счет пустой! Банк уже звонил, будут выставлять пени!
Я спокойно прошла в гостиную и села в свое любимое кресло.
— Я знаю, — сказала я. — Я сама все отменила.
В комнате повисла тишина. Слышно было, как тикают часы и как тяжело дышит Вероника.
— Что значит… отменила? — Виталик осел на диван. — Мам, это шутка? У нас же график. Бюджет расписан. Ты же знаешь, у меня сейчас в бизнесе спад, мы рассчитывали…
— На что вы рассчитывали? — перебила я. — На то, что я буду содержать вас вечно?
— Мы семья! — выкрикнула Вероника. — Помогать детям — это обязанность родителей!
— Обязанность родителей — научить детей ходить, есть ложкой и вытирать, простите, задницу, — я посмотрела ей прямо в глаза. Вероника отшатнулась. — А содержать здоровых сорокалетних лбов, которые считают, что мать «не формат» для их стола — это не обязанность. Это извращение.
Виталик покраснел.
— Мам, ты из-за вчерашнего? Ну прости. Ну ляпнул, не подумал. Вероника просто волновалась…
— Она не волновалась, Виталик. Она стыдилась. Моего платья, моих разговоров, моей старости. Вы с удовольствием берете мои деньги, но меня саму вы хотите видеть только на фотографиях.
Я встала и подошла к бюро. Достала папку с документами.
— Вот, — я положила папку на стол. — Здесь дарственная на квартиру, которую я собиралась оформить на Дениса к его совершеннолетию. Я ее аннулировала сегодня утром у нотариуса.
Глаза Вероники расширились. Она жадно смотрела на папку, как голодная кошка на сметану.
— А это, — я положила второй лист, — уведомление из банка. Я отозвала свое согласие быть созаемщиком и поручителем. Теперь ипотека — полностью ваша проблема. И автокредит тоже.
— Ты не можешь, — прошептал Виталик. — Мама, это же огромные суммы. Мы не потянем. У нас уровень жизни… Денис в частной школе…
— Значит, уровень жизни придется скорректировать. Денис пойдет в районную школу. Она, кстати, неплохая, я там училась. А «Ауди» можно продать и купить что-то попроще. Или ездить на метро. Там, кстати, не укачивает.
— Вы… вы просто мстите! — зашипела Вероника. — Старая, эгоистичная…
— Вероника! — неожиданно рявкнул Виталик.
Я улыбнулась. Холодно, одними губами.
— Нет, милая. Месть — это когда делают гадости исподтишка. А я просто возвращаю вам ответственность за вашу жизнь. Вы же взрослые, успешные люди. «Форматные». Вот и живите соответственно. Дверь захлопните, когда будете уходить.
Они ушли не сразу. Вероника плакала, угрожала, что я не увижу внуков. Виталик сидел, обхватив голову руками. Пытался давить на жалость: «Мам, у меня сердце». Я предложила вызвать скорую и налить корвалол. Он отказался.
Когда за ними закрылась дверь, я почувствовала не пустоту, а удивительную легкость. Будто сняла тесные туфли, в которых ходила десять лет.
Вечером приехал Денис. Внук.
Он не звонил в дверь, а долбил кулаком.
— Ба! Открой!
Я открыла. Он влетел в прихожую, злой, взъерошенный.
— Ты че устроила? Папа орет, мама рыдает. У меня карта заблокирована, подписка на игры слетела! Ты нормальная вообще? Верни все как было!
Я смотрела на него и видела не любимого внука, а маленького потребителя, которого сама же и вырастила.
— Не верну, Денис.
— Да ты… ты понимаешь, что мне пацанам сказать? Что моя бабка с ума сошла?
— Скажи, что твоя бабка закрыла благотворительный фонд. Хочешь денег?
— Ну хочу!
— Вот, — я протянула ему визитку своего знакомого, владельца сети автомоек. — Им нужны администраторы и мойщики. Сменный график, можно совмещать с учебой. Позвони, скажи от меня.
Денис вытаращил глаза. Скомкал визитку и швырнул на пол.
— Сама мой тачки! Ну и сиди одна, раз такая умная!
Он убежал. А я подняла визитку, разгладила ее и положила на тумбочку. Пригодится. Жизнь — лучший учитель, она объясняет доходчиво, но берет дорого.
Прошло три месяца.
Я сидела в купе поезда. За окном мелькали березы, сменяющиеся бескрайними полями. На столике — чай в подстаканнике и книга, которую я откладывала пять лет.
Я всегда мечтала увидеть Венецию. Не на картинке, а вживую. Почувствовать ее неповторимую атмосферу. Но все время было не до того: то Виталику машину поменять, то Веронике на шубу добавить, то ремонт…
Денег, которые раньше уходили на содержание семьи сына за один месяц, хватило на роскошное путешествие первым классом.
Телефон пиликнул. Сообщение в мессенджере.
Я открыла. Фотография. Автомойка. Мокрый, грязный Денис в резиновых сапогах держит в руках честно заработанную купюру. Лицо уставшее, но довольное.
Подпись: «Ба, первая смена. Жесть, конечно. Но визитку я тогда зря выбросил, пришлось новую искать. Папа сказал, денег не даст. Короче… спасибо. И это… прости за тот раз».
Я улыбнулась и напечатала ответ:
«Молодец. Это самые честные деньги в твоей жизни. Горжусь».
От сына сообщений не было. Я знала от общих знакомых, что они продали таунхаус и переехали в «трешку» на окраине. Вероника вышла на работу — администратором в тот самый салон, где раньше была клиенткой. Говорят, спесь с нее слетела быстро. Виталик крутится, закрывает долги.
Им трудно. Я знаю. Но впервые за много лет они живут свою жизнь, а не мою.
Поезд мерно постукивал колесами. Я смотрела в окно. Впереди была Венеция. Впереди была жизнь. И самое главное — я наконец-то пригласила на ужин самого важного человека. Себя.
