— Игорь, положи ключи от Лексуса на стол. И чек на те кольца, что я нашла в твоем бардачке, тоже положи. А теперь объясни мне, почему твой сосед по даче спрашивает, не нужно ли подкинуть дров «бабе Кате из твоего гаража»? — Лариса стояла посреди кухни, сжимая в руках смартфон. На экране горел номер соседа, с которым они не общались года три. Голос Ларисы был сухим, как наждачная бумага, и это пугало Игоря больше любого крика.
Игорь замер, так и не донеся вилку с сочной отбивной до рта. В его взгляде промелькнуло что-то мелкое, трусливое, что Лариса годами принимала за мягкость характера. Он медленно, стараясь не звенеть, опустил приборы на льняную скатерть.
— Ларочка, ты всё не так поняла. Палыч старый, у него в голове каша. Какая баба Катя? Моя мать в пансионате «Светлый путь», ты же сама три дня назад переводила деньги за следующий месяц.
— Я переводила их на твою карту, Игорь. Потому что ты убедил меня, что в «Светлом пути» оплата принимается только наличными через твой личный счет. Десять тысяч — сиделка, тридцать — лекарства, остальное за «улучшенный уход». Так ты говорил? — Лариса подошла вплотную, чувствуя, как внутри всё стягивается в холодный узел. — Мы сейчас садимся в машину и едем на дачу. Если там пусто — я сама оплачу твоему Палычу психиатра. Если нет — молись, чтобы я не вспомнила, где у меня лежит тяжелая сковородка.
Дорога до дачного поселка превратилась в пытку тишиной. Игорь вел машину, вцепившись в руль до белых пятен на пальцах. Он дважды проскочил перекресток на мигающий желтый, то ли торопясь, то ли надеясь, что их остановит патруль и это даст ему хоть какую-то отсрочку. Лариса смотрела на мартовские сугробы, почерневшие у обочин. Перед глазами стояла Екатерина Андреевна — интеллигентная учительница химии, которая когда-то учила её варить идеальный борщ. Три года назад у свекрови начались провалы в памяти. Она могла выйти за хлебом и очнуться на другом конце города. Игорь тогда рыдал, говорил, что не вынесет, если мать сгорит в их квартире или потеряется навсегда. Лариса, сама работавшая в банке по двенадцать часов, согласилась: пансионат казался спасением.
Когда они въехали в ворота дачи, Лариса даже не взглянула на дом. Она сразу направилась к кирпичному гаражу, который Игорь осенью зачем-то обшил дешевым сайдингом и врезал туда маленькое пластиковое окно.
— Ключи, — Лариса протянула руку.
— Лара, подожди… У нее там… период обострения. Она агрессивная, она тебя не узнает, — забормотал Игорь, пытаясь плечом загородить замок.
Лариса не стала спорить. Она просто оттолкнула его и достала запасной ключ из пустой банки под навесом. Она знала этот тайник еще с тех времен, когда они были счастливы.
Дверь поддалась с тяжелым скрежетом. В лицо ударил запах, который не спутаешь ни с чем: смесь старых лекарств, немытого тела и дешевого бульона из пакетиков. В углу, среди коробок из-под запчастей и зимней резины, стояла узкая кровать. На ней, сжавшись в комок под слоями засаленных одеял, сидела маленькая сгорбленная женщина. В руках она судорожно сжимала старый учебник химии.
— Катенька, это я, Игореша пришел, — засуетился муж, пытаясь загородить жене обзор. — Мы сейчас чайку попьем, я печенье привез…
Екатерина Андреевна подняла голову. Её глаза, когда-то ясные и строгие, теперь были подернуты туманом.
— Игореша? А Ванечка где? — прошамкала она. — Ванечка обещал мел принести, у меня урок в десятом «Б»…
Ванечка — это покойный муж свекрови, умерший десять лет назад. Лариса почувствовала, как желудок скрутило спазмом. На столике из двух шлакоблоков и обрывка фанеры лежала грязная кружка и пустая упаковка лапши быстрого приготовления. Рядом гудел крошечный китайский обогреватель, от которого веяло скорее гарью, чем теплом. В углу стыдливо стояло пластиковое ведро с крышкой.
— Ты поселил мать в гараже? — Лариса повернулась к Игорю. Она говорила шепотом, но в этом шепоте было больше яда, чем в кислоте. — Ты брал у меня по сто тысяч в месяц, ты купил себе новый «Лексус», ты сменил за год три модели Айфона, а мать гниет здесь, в этой сырой коробке?
— Лара, ты не понимаешь! Ей здесь лучше! — Игорь сорвался на визгливый крик. — В пансионате за ней бы никто не смотрел, только деньги тянули! А тут она на природе, я к ней раз в три дня заезжаю, кормлю. А деньги… Лара, ты знаешь, сколько сейчас стоит страховка на машину? А Денису в частной гимназии за футбол надо платить? Я инвестировал эти деньги! Просто рынок просел, понимаешь?
Лариса смотрела на него и видела не мужчину, а облезлую крысу, зажатую в угол.
— Инвестировал? Те два кольца с бриллиантами в бардачке — это тоже инвестиция? — она сделала шаг к нему. — Кому ты их купил? Своей новой секретарше? Или той «менеджеру по закупкам», которой ты звонил вчера в полночь?
Игорь замолчал, его лицо покрылось багровыми пятнами.
— Ты всегда была сухарём, Лариса. Только работа, графики, цифры. А я жить хочу! Мать всё равно ничего не соображает, ей что люкс в клинике, что гараж — всё едино. Она в восьмидесятых живет, ей мел важнее сиделки за пять тысяч в сутки!
Внезапно Екатерина Андреевна выпрямилась. В её взгляде на долю секунды вспыхнула былая учительская строгость.
— Игорь, не смей кричать на женщину. Ларочка — хорошая девочка. А ты в отца пошел… Тот тоже красиво пел, а сам последнюю заначку на чекушку спускал, пока я тебе на сапоги копила.
Игорь отшатнулся. Лариса подошла к свекрови, присела на край холодной кровати и накрыла её ладонь своей.
— Екатерина Андреевна, мы уезжаем. Прямо сейчас. Помните вашу квартиру на Речном? Мы поедем туда, я всё там отмою. И фиалки ваши на месте.
— В квартиру? — Игорь преградил путь. — Ты в уме? Куда ты её потащишь? У нас там Денис, у нас быт налажен! Ты хочешь, чтобы ребенок видел этот маразм каждый день? Я не позволю!
Лариса поднялась. Несмотря на то что она была ниже мужа, сейчас она казалась вдвое сильнее.
— Ты прав, Игорь. В нашу квартиру ты её не потащишь. Потому что в нашей квартире ты больше не живешь. Вещи соберешь завтра, под присмотром моего брата. И Лексус оставишь у подъезда — он оформлен на мою фирму, если ты забыл. Я завтра же иду к адвокату и пишу заявление. «Мошенничество» и «Оставление в опасности». Как ты думаешь, что скажет коллегия адвокатов, когда узнает, где видный юрист Игорь Волков содержит свою мать?
— Лара, ты разрушишь мою жизнь! — заскулил Игорь, мгновенно меняя тон. — Ну ошибся я, запутался в кредитах, хотел как лучше для семьи! Завтра же перевезу её в лучший центр, клянусь!
— Ты уже всё показал, Игорек. Знаешь, что самое жуткое? Не украденные деньги. А то, что ты спокойно спал в нашей теплой постели, зная, что твоя мать здесь кутается в рваные одеяла и ждет «Ванечку с мелом». Вон отсюда. Ключи на капот.
Лариса помогла старушке одеться. Она кутала её в свой пуховик, едва сдерживая дрожь в руках. Когда они выходили к машине, на крыльцо соседнего участка вышел Палыч.
— Забираешь бабку-то, дочка? — крикнул он, опираясь на забор. — Слава богу. А то я Игорю талдычу — морозы по ночам, застудит легкие старая. А он мне всё: «Палыч, не лезь, это такая терапия у нас, ей воздух нужен».
Через две недели Лариса сидела в кабинете следователя.
— Вы понимаете, что обвинение серьезное? — спросил молодой лейтенант. — Учитывая его статус адвоката, последствия будут фатальными для его карьеры.
— Человек, который способен на такую «терапию» для матери, не имеет права представлять закон, — Лариса подписала протокол.
Дома её ждал сын. Денис, восьмилетний мальчишка, сидел на полу в комнате бабушки и читал ей вслух про динозавров. Екатерина Андреевна улыбалась и гладила его по голове.
— Мам, а папа скоро вернется из своей долгой командировки? — спросил Денис, подняв глаза.
Лариса посмотрела на сына. В его чертах она видела Игоря, но надеялась, что сможет вытравить из него эту гнилую наследственность.
— Папа уехал навсегда, Денис. Нам нужно учиться жить по-другому. Честно.
Иногда, чтобы остаться человеком, нужно сжечь все мосты к тому, кого когда-то любил. Лариса лишила бывшего мужа всего — машины, статуса, денег. Кто-то называл её жестокой, кто-то советовал «простить ради ребенка». Но когда она видела, как Екатерина Андреевна мирно спит в чистой постели, чувствуя аромат фиалок на окне, она знала: это была единственно верная цена за правду.
Как вы считаете, справедливо ли Лариса поступила с мужем, разрушив его карьеру и репутацию, или такие дела нужно решать тихо, внутри семьи, не вынося сор из избы?
