Я наняла актёра, чтобы он изображал моего нового возлюбленного, после того как бывший муж сообщил, что приведёт на вечеринку у бассейна молодую женщину, ради которой бросил меня. Увидев нас вместе, он сразу рассмеялся — но уже через несколько секунд одна маленькая подарочная коробка заставила его улыбку исчезнуть и сменила её настоящей паникой на глазах у всех гостей.
В то утро дом казался непривычно тихим.
Эта тишина напомнила мне, насколько пусто могут звучать воспоминания, накопленные за двадцать лет.
Я провела пальцами по кухонной столешнице, где Джордан когда-то постоянно оставлял свою кофейную чашку.
Четверо детей.
Один брак.
Одна жизнь, которую, как мне казалось, я прекрасно понимала.
Насколько пусто могут звучать воспоминания, накопленные за двадцать лет.
Я взяла с полки фотографию в рамке.
На ней была женщина, которая всё ещё безоговорочно доверяла своему мужу.
— Мам, ты опять плачешь?
В дверях стояла моя старшая дочь. Её волосы были собраны назад, а во взгляде читалось мягкое беспокойство.
— Всё хорошо, милая. Просто вспоминаю прошлое.
— Ты всегда так говоришь.
— Мам, ты опять плачешь?
Я поставила фотографию обратно.
Затем заставила себя улыбнуться, хотя эта улыбка далась мне тяжелее, чем должна была.
— Потому что это всегда правда. А теперь иди сюда. Твой брат хочет обсудить свою вечеринку у бассейна, и мне срочно нужна поддержка.
Она пересекла кухню и обняла меня.
На несколько секунд я позволила себе опереться на неё.
— Мне срочно нужна поддержка.
Через мгновение в комнату вбежал мой сын.
В руках у него уже был мятый листок со списком гостей и планами.
— Мам, я хочу, чтобы пришли все. Вся семья, мои школьные друзья, соседи. Вообще все.
— Все?
— Мне исполняется пятнадцать. Это важный день.
— Я хочу, чтобы пришли все.
Я наблюдала, как его лицо озарилось той радостью, которую я почти перестала видеть после развода.
— Тогда пригласим всех.
— Даже папу?
Этот вопрос тяжёлым камнем упал мне на грудь.
— Он по-прежнему твой отец. Конечно.
Сын медленно кивнул.
— Он по-прежнему твой отец.
— Хорошо. Спасибо, мам… Как думаешь, он действительно придёт?
Ответа у меня не было.
С тех пор как Джордан ушёл к любовнице, он пропустил слишком много важных событий.
— Давай просто отправим приглашение, а дальше посмотрим, хорошо?
Сын кивнул.
Он поспешил прочь со своим списком, но дочь осталась у столешницы.
— Как думаешь, он действительно придёт?
Она смотрела на меня так же внимательно, как обычно наблюдала за приближающейся к берегу бурей.
— Ты ведь понимаешь, что он может прийти с ней?Бракосочетания
— Понимаю.
— И ты нормально к этому относишься?
Нет.
Я вообще ни к чему не относилась нормально с того дня, когда стояла в нашей спальне с шестимесячным ребёнком на руках и услышала слова Джордана, разрушившие мою жизнь.
— Ты ведь понимаешь, что он может прийти с ней?
— Я теперь с Перси. Мы вместе уже больше года. Я не хочу тратить время на женщину, которая меня больше не привлекает.
Я помнила, как младенец пошевелился у меня на плече.
Помнила, как напрягла колени, чтобы не упасть на пол.
— Мам?
Я моргнула и снова увидела перед собой кухню.
— На женщину, которая меня больше не привлекает.
— Всё хорошо, милая. Правда. Твой брат заслуживает идеального дня, и я собираюсь ему его подарить.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Она поцеловала меня в щёку и вышла.
Я снова осталась одна со списком покупок, украшений, приготовления еды и всего того, с чем мне предстояло справляться, делая вид, будто внутри я не разваливаюсь на части.
— Твой брат заслуживает идеального дня.
Но сначала нужно было решить самое главное.
Я написала Джордану сообщение и пригласила его на праздник.
«Итан хочет, чтобы присутствовала вся семья», — напечатала я.
Через некоторое время телефон завибрировал на столешнице.
На экране появилось имя Джордана.
Внутри меня всё сжалось ещё до того, как я успела прочитать хотя бы одно слово.
Я написала Джордану сообщение и пригласила его на праздник.
Ответ был коротким и резким.
«Я приду с Перси. Теперь она тоже часть моей семьи».
Я перечитала сообщение трижды, прежде чем полностью осознала смысл написанного.
Грудь сдавило.
Я положила телефон и уставилась на сачок для бассейна, покачивавшийся на мелководье, пытаясь ровно дышать.
— Мам, всё нормально?Семья
Я перечитала сообщение трижды.
В дверях стоял мой сын. Его мокрые волосы прилипли ко лбу.
Я заставила себя улыбнуться.
— Конечно, милый. Просто уточняю последние детали к твоему большому дню.
Он изучал моё лицо немного дольше, чем мне хотелось.
Затем снова исчез во дворе.
Этот взгляд — то, как мой пятнадцатилетний сын уже умел понимать, когда я лгу, — словно освободил внутри меня что-то давно сдерживаемое.
Я заставила себя улыбнуться.
Я не могла позволить Джордану войти в наш двор с Перси и снова превратить меня в жалкую брошенную жену.
Не перед моими детьми.
Не перед соседями, наблюдавшими за нашей семьёй двадцать лет.
Я открыла ноутбук и набрала в поисковой строке слова, которые никогда не думала писать.
«Актёры для частных мероприятий. Конфиденциально».
Агентство неподалёку от центра города ответило меньше чем через час.
Слова, которые никогда не думала писать.
Женщина на другом конце линии говорила спокойно и деловито.
Будто нанять вымышленного бойфренда было так же обыденно, как заказать еду на праздник.
— В субботу у нас свободен один актёр. Его зовут Кларк. Он очень профессиональный.
— Всего на несколько часов, — поспешно сказала я. — Ему почти ничего не придётся делать. Просто стоять рядом. Может быть, иногда улыбаться.
— Разумеется. Он сыграет именно ту роль, которую вы опишете.
— Ему почти ничего не придётся делать.
Я закончила разговор и прижала ладони к столешнице.
Я превратилась в женщину, которая платит незнакомцу, чтобы тот притворился, будто её любят.
Мы договорились встретиться в кофейне за день до вечеринки.
Я пришла раньше, ничего не заказала и нервно рвала бумажную салфетку, пока от неё не остались клочки.
Когда Кларк вошёл, я даже оглянулась, решив, что он наверняка пришёл встретиться с кем-то другим.
Мы договорились встретиться.
Он был высоким.
Тёмные волосы, тёплые карие глаза.
Идеально ухоженное лицо, словно с рекламного плаката.
Он сел напротив и протянул руку так непринуждённо, будто мы давно были знакомы.
— Значит, вы моя заказчица, — сказал он.
— Думаю, это была ошибка.
Кларк слегка наклонил голову и терпеливо ждал продолжения.
— Значит, вы моя заказчица.
— Посмотрите на себя, — прошептала я. — Никто не поверит, что такой мужчина встречается с женщиной вроде меня. Бывший муж рассмеётся мне в лицо. Он сразу всё поймёт.
— Чем вы занимаетесь? — спросил Кларк.
Вопрос застал меня врасплох.
— Я вырастила четверых детей, пока он строил карьеру. Я вела хозяйство. Удерживала семью вместе, пока он целый год мне изменял.
— Никто не поверит, что такой мужчина встречается с женщиной вроде меня.
Кларк медленно кивнул.
Затем подался вперёд.
— Вы сохранили целую семью, пока взрослый мужчина ежедневно вам лгал. Это не слабость. Рядом с таким человеком хотел бы стоять кто угодно.
Моё лицо вспыхнуло.
Я опустила глаза на разорванную салфетку.
— Это не слабость.
— Вам платят за то, чтобы говорить подобные вещи.
— Мне платят за роль вашего возлюбленного в течение одного дня, — ответил он. — А это я сказал сейчас сам, в своё личное время.
Я тихо и недоверчиво рассмеялась.
Это был мой первый настоящий смех за несколько недель.
— Он приведёт свою любовницу, Кларк. Перси. Она на десять лет моложе меня и выглядит так, будто только что сошла с подиума. А ещё он написал, что теперь она часть его семьи.
— Что вы почувствовали, когда прочитали это?
— Вам платят за то, чтобы говорить подобные вещи.
— Будто он пытается стереть меня из своей жизни.
Кларк поставил чашку на стол.
— Тогда не позволяйте ему это сделать. Разве вы не хотите, чтобы он увидел, насколько хорошо вам живётся без него?
Я посмотрела на Кларка.
В его голосе не было ни самодовольства, ни заученной фразы.
Только спокойный, терпеливый вопрос.
— Тогда не позволяйте ему это сделать.
— Я не знаю, как себя вести, — призналась я.
— Вам ничего не придётся делать, — ответил он. — Просто стойте рядом со мной. Улыбайтесь своим детям. Наслаждайтесь днём рождения сына. Об остальном позабочусь я.
Я вспомнила взгляд сына в дверях тем утром.
Вспомнила младенца у себя на руках.
Вспомнила двадцать лет уверенности в том, что нахожусь в безопасности.
Затем медленно, дрожа, вдохнула и кивнула.
— Я не знаю, как себя вести.
— Хорошо. В субботу. В два часа.
Кларк улыбнулся.
Впервые за долгие месяцы я ощутила нечто, опасно похожее на надежду.
Тогда я ещё не знала, что у моих детей был собственный план.
И что одна небольшая коробка изменит всё.
Музыка из колонок смешивалась со смехом и плеском воды, пока я переходила от одной группы гостей к другой.
У моих детей был собственный план.
Кларк всё время оставался рядом, спокойный и непринуждённый.
Он изображал моего спутника с такой теплотой, что временами всё казалось почти настоящим.
Я постоянно посматривала на калитку.
Мой сын Итан подошёл ко мне, держа под мышкой подарочную коробку.
На Кларка он посмотрел с необычной для себя серьёзностью.
— Когда папа придёт, можешь передать ему это? От нас, от детей.
Я постоянно посматривала на калитку.
Кларк взглянул на меня, затем взял коробку.
— Конечно, Итан. Как скажешь.
Я уже открыла рот, собираясь спросить, что внутри.
Но Итан успел уйти.
Прежде чем я последовала за ним, калитка распахнулась.
Джордан вошёл так, словно этот дом и двор по-прежнему принадлежали ему, положив ладонь Перси на поясницу.
Я уже открыла рот, собираясь спросить, что внутри.
На ней было платье, которое, вероятно, стоило дороже моих месячных расходов на продукты.
Её улыбка выглядела холодной и тщательно отрепетированной.
Казалось, все разговоры вокруг сразу стали тише.
— А вот и она! — громко воскликнул Джордан, махнув рукой, будто мы были старыми приятелями по колледжу. — Мама именинника.
Я медленно вдохнула и почувствовала, как ладонь Кларка легла мне на поясницу.
Казалось, все разговоры вокруг сразу стали тише.
Это прикосновение успокоило меня сильнее, чем я хотела признавать.
— Джордан, — ровно сказала я. — Перси.
Перси слегка наклонила голову.
Она уже осматривала двор так, словно оценивала мебель и стоимость дома.
Потом Джордан заметил Кларка.
Он окинул его взглядом с головы до ног.
Один раз.
Потом ещё раз.
И рассмеялся.
Потом Джордан заметил Кларка.
Громко и мерзко.
Это был тот смех, из-за которого ближайшие гости начали оборачиваться.
— Ты серьёзно? — спросил Джордан, вытирая уголок глаза. — Он? С тобой?
— Джордан, пожалуйста, — тихо произнесла я.
— Нет, я действительно хочу понять. — Он указал на Кларка, словно демонстрировал кому-то дорогую машину. — Такой мужчина. Ты вообще смотрела на себя в зеркало в последнее время? Ну брось.
— Он? С тобой?
Жар поднялся по моей шее.
Перси поджала губы, пряча улыбку за бокалом вина.
Мне хотелось провалиться сквозь бетонную площадку под ногами.
Кларк даже не дрогнул.
Он не посмотрел на меня.
Вместо этого просто наклонился, взял со стола маленькую коробку и протянул её Джордану с лёгкой, невозмутимой улыбкой.
Кларк даже не дрогнул.
— Забавно, — сказал он. — Ты столько лет оценивал людей по внешности. А твои дети оценили тебя по тому, что гораздо сложнее подделать.
Он вытянул руку с коробкой.
— Они попросили меня убедиться, что ты это получишь.
Смех Джордана оборвался на полувдохе.
Он уставился на коробку.
Он вытянул руку с коробкой.
— Давай, — спокойно добавил Кларк. — Открой.
Перси заинтересованно наклонилась ближе.
Несколько гостей поблизости замолчали, почувствовав, что сейчас произойдёт что-то важное.
Джордан взял подарок, продолжая самодовольно усмехаться.
Он сорвал ленту и поднял крышку.
Его лицо мгновенно изменилось.
— Давай. Открой.
С моего места содержимое коробки было не видно.
Но я увидела, как кровь отхлынула от его лица, словно кто-то выдернул пробку.
Его челюсть отвисла.
Пальцы впились в картон.
— Что это такое? — произнёс он.
Он достал фотографию.
Я увидела, как кровь отхлынула от его лица.
На снимке Итану было около семи лет, и он сидел на плечах Джордана во время какой-то давно забытой летней ярмарки.
Потом появилась ещё одна фотография.
Следом — стопка самодельных открыток ко Дню отца с яркими детскими рисунками.
А затем распечатанные снимки переписки.
Сообщение за сообщением.
«Папа, ты придёшь на мою игру?»
А затем распечатанные снимки переписки.
«Папа, пожалуйста, ответь».
В углах были указаны даты.
Месяцы молчания.
На самом дне лежала сложенная записка, написанная рукой Итана.
Джордан прочитал её.
И взорвался.
Сложенная записка, написанная рукой Итана.
— Это ты их подговорила? — Джордан резко повернулся ко мне, и его глаза обезумели. — Ты. Это всё твоих рук дело.
— Нет, — ответила я. — Я ничего об этом не знала, Джордан.
— Лжёшь!
Перси потянула его за рукав.
— Джордан, прекрати. Все на нас смотрят.
— Заткнись, Перси.
Слова вырвались у него прежде, чем он успел себя остановить.
— Ты. Это всё твоих рук дело.
Её лицо сначала застыло, а потом напряглось.
В её глазах мелькнуло что-то маленькое и острое.
Она посмотрела на распечатанные сообщения, которые Джордан всё ещё сжимал в руках.
Затем забрала у него записку и прочитала её вслух.
— Раз Перси теперь твоя настоящая семья, — тихо произнесла она, — мы решили, что ты захочешь забрать эти воспоминания обратно.
Во дворе стало так тихо, что слышался только гул фильтра в бассейне.
Затем забрала у него записку и прочитала её вслух.
Перси несколько долгих секунд смотрела на листок, после чего подняла глаза на Джордана.
— Ты говорил, что бывшая жена настроила детей против тебя.
Джордан открыл рот.
Но не произнёс ни слова.
Перси медленно покачала головой.
Она оглядела десятки людей, наблюдавших за происходящим.
Перси медленно покачала головой.
— Я не хочу быть женщиной, которая стоит рядом с отцом, игнорирующим собственных детей.
Она сняла с запястья браслет, подаренный Джорданом, и положила его на открытую коробку.
— Между нами всё кончено.
После этого она вышла через калитку, ни разу не обернувшись.
Я посмотрела на бывшего мужа, мужчину, которого любила двадцать лет, и впервые с момента его ухода почувствовала, как внутри меня ослабло напряжение.
Но Джордан ещё не закончил.
— Между нами всё кончено.
— Итан! — рявкнул он, и его голос пронёсся через весь двор. — Итан, немедленно подойди сюда.
Итан не сдвинулся с места у доски для прыжков.Домашние плавательные бассейны, сауны и спа
Он стоял, скрестив руки, и смотрел на отца с таким спокойствием, что моё сердце одновременно разрывалось от боли и наполнялось гордостью.
— Ты будешь меня слушаться! — заревел Джордан. — Иначе я…
— Не смей, — сказала я, встав между ним и детьми. — Ты больше не имеешь права повышать на них голос. Не после всего, что сделал.
— Ты будешь меня слушаться!
— Они и мои дети тоже!
— Тогда веди себя как отец. Или уходи.
Он оглядел двор и наконец увидел то, что я уже понимала.
Все гости молчали.
Каждый сосед смотрел на него.
— Убирайся с моей территории, Джордан.
— Они и мои дети тоже!
Он открыл рот, но тут же закрыл его.
Я смотрела, как он уходит, ссутулив плечи и бросив коробку на столе.
Кто-то возле гриля тихо произнёс:
— Давно пора.
Другой сосед молча покачал головой.
И впервые за много месяцев я смогла вдохнуть полной грудью.
Только тогда я поняла, что Кларк всё ещё стоит рядом.
— Давно пора.
Хотя формально его работа уже закончилась, он не сделал ни шага в сторону.
Его рука слегка коснулась моей.
Никто из нас не отстранился.
Когда Джордан ушёл, Итан быстро подошёл ко мне.
— Ты в порядке, мам?
— Лучше, чем когда-либо, милый.
Никто из нас не отстранился.
Кларк подождал, пока гости снова начнут расходиться к бассейну, и только потом подошёл ближе.
— Похоже, мой контракт официально закончился минут пять назад, — сказал он с кривой улыбкой.
Я рассмеялась.
— Значит, ты уходишь?
Он несколько секунд смотрел на меня.
— Только если ты этого хочешь.
— Похоже, мой контракт официально закончился минут пять назад.
Я почувствовала, как щёки начинают гореть.
— Несколько месяцев я верила, что ни один достойный мужчина больше никогда не посмотрит на меня так, как ты сегодня притворялся.
Кларк мягко улыбнулся.
— В этом и заключается самое забавное.
— В чём?
— Я притворялся гораздо меньше, чем тебе кажется.
Несколько мгновений я просто смотрела на него.
Он неловко потёр затылок.
Внезапно мужчина передо мной выглядел гораздо менее уверенным, чем актёр, которого я наняла.
— Ты позволишь пригласить тебя на ужин в следующие выходные?
Я посмотрела в сторону калитки, через которую исчез Джордан, а затем снова перевела взгляд на мужчину, продолжавшего стоять рядом со мной.
Несколько мгновений я просто смотрела на него.
Один человек годами заставлял меня чувствовать себя невидимой.
Другому хватило одного дня, чтобы напомнить: это не так.
Я улыбнулась.
— Я буду рада.
Кларк театральным жестом предложил мне руку.
Рассмеявшись, я взяла его под локоть.
Впервые за очень долгое время мне больше не приходилось изображать счастье.
— Я буду рада.
