Поначалу всё выглядело вполне нормально. Моему сыну двадцать шесть лет, его жене — двадцать четыре. Они полюбили друг друга, поженились, но накопить на собственное жильё пока не успели. Об ипотеке даже думать было страшно: проценты такие, что расплачиваться пришлось бы едва ли не до самой старости. Поэтому я сама предложила:
— Поживите пока у меня. Квартира просторная, целых три комнаты. Спокойно отложите немного денег, а потом решите, что делать дальше.
Тогда мне казалось, что я поступаю правильно. Я ведь мать и должна помогать своему ребёнку. Представляла, как мы будем вместе ужинать, обсуждать последние новости, а по выходным иногда печь домашние пироги. Какая же я была наивная.
Марина переступила порог моей квартиры с такой уверенностью, словно это она разрешила мне здесь остаться. Первые несколько недель молодые вели себя тихо и почти идеально. Спрашивали разрешения взять полотенце, осторожно закрывали двери и старались ничего не трогать без спроса.
Но постепенно всё начало меняться.
Однажды я вернулась с работы и не узнала собственную кухню. Баночки со специями, которые десять лет стояли на привычных местах, куда-то исчезли. Зато на столе красовалась новая блестящая кофемашина.
— Лена, ты случайно не видела мою сахарницу? — спросила я.
— Я всё переставила, — невозмутимо ответила она. — Раньше здесь был настоящий хаос. Теперь всё разложено правильно, по категориям.
Я ничего не сказала. Решила, что пусть немного поиграет в хозяйку.
Через месяц невестка пришла к выводу, что я неправильно питаюсь. Холодильник заполнили её контейнеры с зеленью, проростками и какими-то семенами, а моя кастрюля с борщом оказалась задвинута в самый дальний угол.
— Нина Сергеевна, вы опять принесли колбасу? — спросила она с таким выражением, будто застала меня за преступлением. — Вы же понимаете, насколько это вредно? Мы решили полностью отказаться от подобных продуктов.
Я стояла посреди собственной кухни и слушала, как мне объясняют, что мне разрешено есть в моём же доме.
Вечером я решила поговорить с сыном.
— Игорь, я не вмешиваюсь в ваши привычки. Питайтесь так, как считаете нужным. Но не надо решать за меня.
Он устало вздохнул.
— Мам, Марина просто старается. Она хочет, чтобы всем стало лучше. Потерпи ещё немного.
И я продолжила терпеть.
Пока дело не дошло до ванной комнаты. Однажды я вернулась с дачи, открыла дверь и сначала подумала, что ошиблась квартирой. Моя яркая шторка исчезла. На её месте висело скучное бежевое полотно. Шампуни были убраны в закрытый ящик, а на полках теперь красовались баночки Марины, расставленные ровными рядами, словно в магазине.
Даже моего мягкого коврика нигде не было.
— Куда делся коврик? — спросила я.
— Я его выбросила. В нём скапливается пыль. Это негигиенично, — спокойно сообщила Марина.
Но дело было вовсе не в коврике. Я всё яснее чувствовала, как меня медленно выживают из моего собственного дома.
— Верни всё обратно, — твёрдо сказала я. — И больше не трогай мои вещи без разрешения.
Невестка сразу обиделась. А вечером сын пришёл со мной разбираться.
— Ты её сильно задела. Она ведь всего лишь хотела сделать квартиру красивее.
— Игорь, красиво — это когда сначала спрашивают хозяйку.
После этого я всё чаще оставалась на работе допоздна. Мне не хотелось возвращаться туда, где меня постоянно учили жить.
А затем произошло то, что окончательно всё решило. У меня был кот по имени Тиша. Старый, ласковый и совершенно спокойный. Он прожил со мной десять лет.
В тот вечер я вернулась домой, но Тиша, как обычно, не выбежал встречать меня. Я позвала его, однако в ответ не услышала ни звука.
Тогда я зашла в комнату сына и его жены.
— Где Тиша?
Марина даже не удосужилась посмотреть на меня.
— Он мешал мне, поэтому я закрыла его на балконе.
На дворе стоял декабрь. Балкон у меня не был утеплён. Я распахнула дверь и увидела Тишу, который сидел, забившись в угол, и дрожал от холода.
В тот момент внутри меня словно что-то переключилось. Я окончательно поняла, что больше это терпеть не стану. Пришло время напомнить, кто на самом деле является хозяйкой этого дома.
Я вернулась в комнату.
— Собирайте свои вещи, — спокойно произнесла я.
Я вошла обратно и внимательно посмотрела на них.
— Завтра вы оба работаете? — спросила я.
— Да. А почему ты спрашиваешь? — насторожился сын.
— Просто так.
Всю ночь я не сомкнула глаз. Тиша лежал рядом со мной, тёплый и живой, а мои мысли наконец стали совершенно ясными. Эта квартира принадлежала мне, и только я имела право устанавливать в ней правила.
Утром они ушли на работу. Я сразу вызвала мастера и попросила заменить замки. Затем аккуратно собрала все их вещи. Кофемашину поставила сверху, чтобы они случайно не забыли её забрать.
Перед их возвращением я перевела сыну деньги. Суммы хватало на залог и первый месяц аренды отдельного жилья. Этого было вполне достаточно, чтобы начать самостоятельную жизнь.
Вечером раздался телефонный звонок.
— Мам, почему ключ не подходит? — растерянно спросил Игорь.
— Потому что замки поменяли.
— И что это должно означать?
— Это означает, что вы уже взрослые люди. Я помогала вам столько, сколько могла. Теперь пришло время справляться самостоятельно.
— Ты действительно выставляешь нас на улицу?
— Нет. Я предоставляю вам возможность наконец пожить отдельно. А в своём доме я больше никому не позволю указывать, что мне есть, где хранить вещи и как обращаться с моим котом.
Сын замолчал. Рядом с ним Марина что-то громко и возмущённо говорила.
— Мам, мы могли бы сначала всё обсудить.
— Игорь, я пыталась разговаривать с вами почти целый год.
Через несколько минут я услышала, как чемоданы зашуршали по лестничным ступеням.
Я закрыла входную дверь, вернула мягкий коврик на прежнее место, заварила себе чашку чая и впервые за долгое время почувствовала, что снова нахожусь у себя дома.
