Я работала официанткой на выставке, когда вдруг увидела на стене картину, которую нарисовала сама в шесть лет, а под ней стояла цена — 3 миллиона.
Когда я сказала владельцу галереи, что эта картина моя, он лишь рассмеялся и приказал выгнать меня. Но никто из них не знал об одной очень важной детали. И когда я указала на неё, все были в шоке.
Я всегда шутила, что на работе умею становиться невидимой. Чёрные брюки, белая рубашка, жилет — и тебя будто нет. Есть только поднос, бокалы с шампанским и дежурная улыбка.
В тот вечер всё шло как обычно. За окнами — зима, внутри галереи — духота, запах дорогих духов и еды, которую я в жизни себе не позволю. Люди в дорогих костюмах ходили между картинами, говорили об искусстве вполголоса, но так, чтобы все слышали.
Я ходила по залу на автомате. Поднос тяжёлый, руки уже болят, ноги гудят. Мысли были где-то далеко, пока я не остановилась у одной картины.
Я даже сначала не поняла почему. Акварель. Размытые цвета. Синие и жёлтые пятна. Две фигурки — одна выше, другая ниже. Очень просто. Почти по-детски. И вдруг у меня перехватило дыхание.
Я знала эти линии. Знала каждый мазок.
Я подошла ближе. Сердце стучало так, что казалось — его слышат все вокруг. На табличке было написано:
«Автор неизвестен. Найдено в детском доме. 2005 год». Ниже — цена. 3 500 000.
А в углу картины — кривые буквы. Неровные. Детские. Моя подпись.
Я вспомнила, как рисовала это — не задумываясь, просто потому что хотелось. И я уже забыла о той картине.
И вот теперь он висит здесь. Под стеклом. С охраной. С ценником, от которого темнеет в глазах.
Я сама не поняла, как сделала шаг вперёд и сказала:
— Эта картина… моя. Я её нарисовала.
Владелец галереи посмотрел на меня сверху вниз.
— Это невозможно, — сказал он и начал смеяться.
Я показала на угол холста:
— Посмотрите. Это моя подпись.
Он усмехнулся. Даже не стал спорить. Просто махнул рукой охране, чтобы меня выгнали из галереи.
Он усмехнулся и уже собирался отвернуться, когда я сказала тихо, но чётко:
— Подождите. Я могу доказать.
Я аккуратно поставила поднос на край стола. Руки дрожали. Я достала телефон и пролистала старые файлы, которые никогда не удаляла. Остановилась на одном снимке.
На фотографии — я. Маленькая. Худенькая. В растянутом свитере. Я стою за старым столом и держу в руках эту самую картину. Лист чуть согнут, краска ещё не до конца высохла. В углу — та же самая подпись. Моя.
Я подняла телефон и показала сначала владельцу галереи, потом людям рядом.
— Это подделка, — сказал он уже не так уверенно.
— Нет, — ответила я. — Посмотрите на дату. На фон. На подпись. Это фото сделали в тот же год, что указан на табличке.
В зале стало тихо.
Через некоторое время вызвали экспертов. Сначала они осмотрели картину. Потом сравнили подпись. Потом снова посмотрели на фотографию. Они задавали мне вопросы — где я жила, откуда у меня были краски, кто мог сохранить рисунок. Я отвечала на всё.
Началось расследование. Картина больше не висела на стене. Её унесли в отдельное помещение.
Через несколько дней меня снова вызвали. Эксперты подтвердили: бумага, краска, подпись, возраст рисунка — всё совпадало.
Фото оказалось подлинным. И самое главное — нашлись документы, подтверждающие, откуда именно эта работа попала в галерею.
В тот вечер, когда я разносила шампанское и чувствовала себя невидимой, моя жизнь изменилась навсегда.
