В элитном ресторане в самом центре столицы воздух всегда был пропитан дорогими духами, выдержанным вином и ароматом изысканных блюд. Здесь все привыкли к большим деньгам, громким фамилиям и людям, которые смотрят на персонал как на часть интерьера. В этот вечер Гавриил чувствовал себя хозяином этого места.
Он вошёл уверенно, даже не обернувшись к любовнице, словно она была всего лишь красивым дополнением к его статусу. Высокомерным взглядом он оценивал гостей, решая, кто здесь ниже его по статусу. За лучший столик он сел молча, откинувшись на спинку стула, и только потом лениво посмотрел на официантку.
София подошла спокойно, с блокнотом в руках. Взгляд богача скользнул по ней медленно и презрительно, от причёски до потертых туфель, задержавшись на усталых руках.
— Воду. И винную карту, — бросил он, не глядя. — Хотя сомневаюсь, что в такой забегаловке вообще есть что-то приличное.
Он начал придираться сразу, громко и нарочито, так, чтобы слышали соседние столы. Комментировал блюда, кривился, повышал голос, наслаждаясь каждой колкостью.
— Знаете, я ел один салат в лучшем ресторане Франции, — протянул он с ухмылкой. — У вас есть такое? Хотя вряд ли.
— Что за обслуживание? В таких местах берут на работу кого попало.
Он делал это не из-за еды. Ему было важно унизить официантку, вывести на эмоции и тем самым выглядеть значительнее в глазах любовницы.
Женщина в красном платье наклонилась к нему и громко, слишком старательно рассмеялась, словно от этого смеха зависело её положение рядом с ним.
— Какой ты у меня умный, — сказала она. — Откуда ты вообще всё это знаешь?
София стояла молча и записывала заказ, не поднимая глаз. В зале начали оглядываться. Людям было неловко наблюдать эту сцену, но никто не вмешивался.
Гавриил понял, что этого недостаточно. Ему захотелось добить прислугу окончательно. Он перешёл на вычурный французский, намеренно усложняя фразы, растягивая слова и наслаждаясь моментом.
— Tu comprends ce que je te dis, espèce de mouton stupide ?
(Ты вообще понимаешь, что я тебе говорю, тупая овца?)
Он рассмеялся, уверенный, что перед ним человек, который не поймёт ни слова.
Любовница снова засмеялась, не понимая смысла, но чувствуя, что сейчас «надо смеяться».
София подняла глаза.
Она смотрела прямо на него спокойно и уверенно. Без растерянности. Без страха. А дальше простая официантка сделала то, после чего миллионер резко перестал смеяться и сразу же покинул ресторан.
Пауза затянулась, и в этой тишине самодовольная ухмылка на лице богача начала медленно исчезать, когда официантка неожиданно произнесла:
— Oui, bien sûr. J’ai tout noté,
(Да, конечно. Я всё записала.)
— Dans notre restaurant, il y a tous les plats que vous avez demandés,
(В нашем ресторане есть все блюда, которые вы заказали.)
— Mais ils ne sont pas destinés à des gens aussi méprisables que vous,
(Но они не предназначены для таких подлых людей, как вы.)
— Je vous demande de quitter la salle immédiatement, sinon j’appelle la sécurité,
(Я прошу вас немедленно покинуть зал, иначе я вызову охрану.)
Она сделала короткую паузу и уже на родном языке добавила:
— Мы отказываем вам в обслуживании. Покиньте ресторан.
Гавриил резко вскочил, лицо его налилось злостью.
— Что?! Да я на вас в суд подам! Вы вообще понимаете, с кем разговариваете?!
Любовница растерянно смотрела на них, не понимая французского и не улавливая, что именно только что произошло.
София слегка улыбнулась, почти незаметно.
— Bonne soirée, — сказала она спокойно.
(Хорошего вечера.)
— Камеры здесь повсюду, — добавила она. — О вашем поведении узнают все.
Официантка развернулась и ушла, оставив богача стоять посреди зала под взглядами людей, которые только что увидели, как большие деньги не спасают от унижения.
