Забеременела от своего бывшего мужа я случайно. Это вовсе не входило в мои планы, и между нами никогда ничего не было с того самого дня, когда он собрал вещи и ушел к своей новой жене Марине. В свои тридцать семь я уже понимала, что уход мужа – это не самая большая трагедия, которая может произойти в моей жизни, и отпустила его легко и без скандалов.

Марина ждала ребенка, и он просто не мог поступить иначе. Это он сам мне сказал:

— Если бы не ребенок, смотришь, и закончилось бы это все через год-другой, но не могу же я позволить расти ему без отца.

Благодаря этим словам я поняла две вещи: эта измена наверняка не первая, раз он так трезво прикидывает дальнейшие перспективы ее развития, а нашего двенадцатилетнего сына он не оставит, раз так ответственно подходит к отцовству. Поэтому я отпустила его так легко.

В отличие от меня сын Лешка воспринял уход отца из семьи как предательство, которое ничем нельзя искупить. Он всячески игнорировал его, хотя тот пытался наладить отношения всеми возможными способами. Вот и в тот раз он приехал, чтобы поздравить сына с днем рождения, хотя был приглашен на ближайшую субботу, в которую по обыкновению должны были собраться все родственники. Лето мы всегда проводили на даче, и вот он приехал туда вечером после работы.

— А где именинник? – прогремел он с порога.

Я думала, что сегодняшний день проведу одна, сидела в его же старой растянутой футболке с бокалом красного и праздновала пятнадцатилетие своего материнства.

— Так с друзьями в городе, — ответила я с недоумением, что делала всегда – приятно было уколоть его тем, что он ничего не знает о жизни сына.

— Один? – ужаснулся он.

— Я тебя умоляю – ему же не пять лет! И потом – ему хочется нормального дня рождения, он же не может позвать друзей на наш семейный праздник, где тетя Дуся будет показывать танец живота, а Сергей Матвеевич петь голосом Баскова.

— Да нормально он поет, — принялся защищать отца бывший муж.

Надо было сразу его прогнать, но мне вдруг стало его жаль: уставший после работы и больше часа езды по пробкам, разочарованный, что его порыв так и не будет никем оценен, он стоял несчастный у двери, озираясь по сторонам и не зная, что делать дальше. К тому же за окном сгущались тучи, с минуты на минуту мог хлынуть дождь.

— Проходи, — сказала я. – Это все же и наш праздник тоже.

Он обрадовался, скинул ботинки и прошел в комнату к моему импровизированному праздничному ужину, состоящему из салата с редиской, нарезки из сыра и коробки конфет, которая досталась мне от соседки за отданную рассаду помидор. И под звуки надвигающейся грозы мы выпили за здоровье и благополучие нашего сына.

Я с детства боюсь грозы – ничего не могу с этим поделать. Есть что-то первобытное в этом страхе, когда разум отключается и тобой полностью управляют природные инстинкты. Вот у нас и сработали эти инстинкты, когда совсем рядом загромыхало и погас свет. Потом нам обоим было стыдно, неловко, и бывший муж быстро засобирался к своей Марине и маленькой дочке.

В субботу было ровно так, как я и говорила – моя тетя лихо отплясывала под «Ласковый май», а дедушка поздравил внука исполнением песни Баскова «С днем рождения». Бывший муж старался не смотреть на меня, да и я на него тоже.

А через месяц я съела на завтрак яйцо всмятку, и оно тут же попросилось наружу. Я тогда подумала, что я отравилась килькой, которую купила вчера по непонятному порыву души, но у меня быстро сложилось два и два, и я с ужасом побежала в аптеку. Я купила пять разных тестов, и все показали две полосочки.

— Это надо же, на старости лет залететь как школьница! – засмеялась подруга Рита, к которой я прибежала с этой новостью. – И кто счастливый отец?

Я опустила глаза, и она сразу догадалась.

— От Юрки? Ты с ума сошла… А он в курсе?

— Ты что! Не вздумай ему говорить! Я не собираюсь рушить чужую семью. Тем более и нет у нас ничего, случайно вышло.

— Я смотрю, у него вечно случайно выходит, — усмехнулась Рита. – И что ты собираешься делать? Оставишь или…?

— О чем ты? Конечно, оставлю. Но нужно что-то придумать, чтобы никто не узнал, что он от Юрки. Кикимора его меня со света сживет, а Лешка ни за что не простит – эти подростки такие максималисты, он отца на дух не переносит. Рит, что делать-то?

Рита подумала и сказала:

— Есть у меня одна идея…

Нет, я точно на такое не пойду, — сказала я Рите, когда она изложила мне свой план. – Это как-то слишком сложно, по-моему, ты сериалов пересмотрела.

— Да какие сериалы, у нас Галка с работы, ну, рыженькая такая, из бухгалтерии, помнишь, наверное, она еще на моем дне рождении в форточке застряла… Так вот, Галка таким образом отделалась от надоедливого поклонника. Он ей проходу не давал! Караулил ее под окнами, серенады пел, половину цветочного магазина, наверное, скупил. И она нашла вот так вот себе мужчину, и тот отстал – понял, что ему здесь уже ничего не светит.

— Рит, ты о чем говоришь – мне ни от кого избавляться не надо! Мне нужно, чтобы никто не догадался, что Юра отец ребенка. И главное – он сам.

Нет, я вовсе не думала, что Юра захочет вернуться ко мне. На самом деле больше всего я боялась, что он скажет что-нибудь вроде «а еще можно успеть как-нибудь решить эту проблему?», и тогда я пойму, что он ушел к своей Маринке не потому, что она залетела, а просто больше не хотел быть со мной. И беременность тут вовсе не при чем.

— Да какая разница, — возразила Рита. – Все, садись, будем анкету составлять.

Идея у Риты была безумная – найти мужчину, который будет изображать моего возлюбленного, я так и не поняла, как именно она хотела его найти, то ли на сайте каком-то специальном, то ли я сама должна была анкету разместить. Я отказалась – как-то глупо это все. К тому же у меня времени не было – на три у меня была назначена встреча с кровельщиком, на даче нужно было менять крышу. Поэтому я собралась и поехала, отложив разговор до завтра.

Я знала, что кровельщик этот из Узбекистана, но звали его очень даже по-русски – Иван, и по телефону говорил он без акцента. Еще больше я удивилась, когда увидела его – высокий мужчина с русыми кудрями, разве что разрез глаз немного необычный. Когда мы обсудили цену и сроки, я не удержалась и спросила:

— А вы точно из Узбекистана, я правильно все поняла?

Он рассмеялся и сказал:

— Точнее не бывает. У меня родители русские, но живут там всю жизнь. Вот и я до недавнего времени жил…

Легкая тень пробежала по его лицу и быстро исчезла.

— Извините, если это было…

— Да все в порядке.

Он помялся, посмотрел по сторонам и спросил:

— А у вас тут нету бани или сарая какого-нибудь? Понимаете, мне жить совсем негде.

Сначала мне это не понравилось, но тут я вспомнила Риту и… Наверное, я сошла с ума, когда ляпнула это.

— Вы можете пожить в доме, тут три комнаты, места хватит. Хоть до холодов, но при одном условии – можно я скажу всем, что у нас роман?

Заметив его испуганный взгляд, я поспешила объяснить.

— Да нет, вы ничего не подумайте! Понимаете, у меня тут такая ситуация…

И тут я выложила ему все. Он слушал внимательно: сначала настороженно, потом с сочувствием.

— Ну, если так, то можно, конечно. Но как же вы объясните знакомым, когда я пропаду? Все будут считать, что я вас бросил? Беременную? Как-то нехорошо это.

— Мы что-нибудь придумаем, — пообещала ему я.

Вот так одновременно я приобрела работника, квартиранта и фальшивого возлюбленного. С крышей он справлялся на отлично, в доме совсем мне не мешал и всегда убирал за собой, был даже слишком чистоплотным, так что мне было стыдно за свои банки из-под кильки и огуречные огрызки. Ну а изображать любовь нам не приходилось – так, сделала пару намеков свекрови и общим знакомым, да и все дела. Только что с сыном пришлось серьезный разговор составить, но тут я больше боялась, чем в реальности для него оказалось это важным. Единственное, что его интересовало, не заберут ли у него комнату и выйду ли я замуж за дядю Ваню. На первый вопрос я ответила отрицательно, уверив, что никто не тронет его комнату, а на второй уклончиво, не желая обманывать сына еще больше.

Чтобы у бывшего мужа не возникло никаких подозрений, я специально разыграла спектакль – попросила его приехать забрать Лешку и отвезти его в город, дескать, я себя плохо чувствую, хотя меня и правда до сих пор иногда мутило. Когда он приехал, я демонстративно выставляла живот вперед, складывала на него руки и кричала:

— Ваня, я сейчас Лешу провожу и вернусь!

Бывший муж с подозрением осмотрел мой живот и спросил:

— Ты что, прибавления ждешь?

— Жду, — я надеялась, что моя улыбка выглядит умиротворенно, а не испуганно.

— И кто счастливый отец? Этот твой рабочий, что ли?

— А ты откуда знаешь? – притворно удивилась я.

— Мама донесла, – хмуро ответил он. – Ты смотри, обманет тебя проходимец этот…

Я не стала ничего говорить. Дело было сделано, теперь он ни за что не подумает, что это его ребенок. Но почему-то мне было очень грустно…

К осени мы с сыном вернулись в город, а Иван остался на даче. Домик там летний, без печки, так что дальше ему надо было искать другое жилье, что было мне на руку – представление слишком затягивалось, у меня уже и правда наметился небольшой животик, и дальнейшее присутствие Ивана было некстати.

За время, что он жил на даче, Иван не только благодаря моей рекламе починил крыше во всем сообществе, но и привел в порядок мой участок, починив там все, что только возможно. Он бесконечно благодарил меня за предоставленную крышу над головой, а я все думала: почему взрослому рукастому мужику негде жить? Но вопросов я ему не задавала – как-то неудобно было, и не мое это дело.

Мы договорились с ним, что он поможет мне закрыть дачу на зиму, вернет ключи и я довезу его в город, чтобы не трястись час в электричке. Неожиданно для середины октября пришло тепло, наверное, последнее в этом году. Я поехала на дачу в хорошем настроении – меня, наконец, перестало мутить, и чувствовала я себя замечательно. Единственное – теперь я все время хотела есть, поэтому, когда я приехала на дачу, решила напоследок попить чаю с булочками, которые я предусмотрительно взяла с собой.

Иван составил мне компанию, рассказал, что устроился на постоянную работу, на стройку.

— А где ты будешь жить? – спросила я.

— Да один знакомый предложил свою квартиру, он все равно все время в разъездах, приезжает изредка на несколько дней, он блогер, путешествует по России и видео снимает, может, знаете такого, Михаил его зовут?

— Нет, не слышала. Повезло тебе, — заметила я. – За деньги или так?

— Так. Он знает про мою ситуацию.

Понимая, что больше мы с ним не увидимся, я решила спросить.

— Прости, если это бестактно… Но как так вышло, что тебе негде жить?

— Я же приезжий, — напомнил он. – Родители там остались, им нужно помогать.

Я подумала, что к его возрасту можно было бы уже как-то решить проблемы и с жильем, и с деньгами, но вслух ничего не сказала. Иван, видимо, догадался о чем я думаю, и поэтому сказал:

— У меня бизнес свой был. Не то что бы я очень успешен был, но не жаловался. А потом у меня жена заболела. И мы все продали – бизнес, квартиру, машину, в долги влезли…

Краска ударила мне в лицо, сразу стало стыдно за свои мысли, и страшно было спросить, что с женой. Он сам сказал.

— Лечение не помогло. Два года назад я ее похоронил. Сначала там пытался как-то жизнь наладить, но, понимаешь – там все про нее напоминало, не смог я. Решил вот сюда перебраться, мы с ней всегда мечтали переехать.

Я протянула к нему руку, не смогла удержаться, и прикрыла его ладонь своей.

— Мне так жаль, — сказала я.

Он почему-то смутился.

— Какая она была? – спросила я. – Твоя жена?

— Красивая. И смешная такая, все время глупости делала. Прям как ты, — сказал он и смутился еще больше.

Я убрала руку. Не знаю, польстило мне это сравнение с умершей женой или, наоборот, покоробило.

Иван поставил чашку на стол, посмотрел на свои ботинки и произнес:

— Яна, ты только не подумай, что я… В общем, жить мне есть где, и работа у меня есть, я теперь не бездомный гастарбайтер, поэтому… Можно я позову тебя на свидание?

Чтобы скрыть свое смущение, я рассмеялась и указала на свой живот.

— А это тебе не мешает?

— Так по легенде это же мой ребенок, — улыбнулся Иван.

Я покачала головой.

— Прости, — сказала я. – Но я сейчас как-то не готова к свиданиям.

Он кивнул.

— Я так и думал. Но нужно было попробовать…

Только сейчас я обратила внимание, что за окном потемнело, хотя до вечера было еще далеко. Поймав мой взгляд, Иван сказал:

— Дождь будет, я прогноз смотрел. Но недолгий, сейчас переждем и поедем.

В подтверждение его слов послышался раскат грома.

— Что это? – удивилась я.

— Гроза, — пожал он плечами.

— В октябре?

Я вспомнила ту самую грозу, последствия которой через пять месяцев должны были появиться на свет. Улыбнулась.

Чай мы допивали молча, и по дороге в город перекинулись лишь парой слов

Все же рожать нужно в двадцать – это я поняла на последних месяцах беременности, я не помнила, чтобы мне было так тяжело, когда я ждала Лешку. Я была похожа на шарик с водой – мало того, что живот необъятный, так еще и отеки такие, что пришлось все кольца снять, так я распухала. Смотреть на себя в зеркало было тошно, поэтому я старалась ни с кем не встречаться и буквально закрылась в квартире, даже гулять не ходила, за что врач меня сильно ругала.

С уходом из реальной жизни у меня развилась бурная виртуальная. Мало того что мне активно писали все подруги, так еще и бывший муж внезапно активизировался. Причины этого его виртуального красноречия я узнала гораздо позже – оказывается, уже тогда он съехал от своей новой жены. Но этого я не знала, только удивлялась – что это он по вечерам столько в сети сидит, раньше ему и дозвониться-то раза с третьего только можно было. Он спрашивал про Лешку, обсуждал политику и фильмы, но про ребенка не говорил ни слова – еще бы, он же не знал, что это его ребенок. Мальчик, между прочим.

Писал мне и Иван. Ненавязчиво узнавал о моем самочувствии, спрашивал, не нужно ли мне чего, а пару раз передавал через мою подругу Риту корзину с фруктами.

Рита от него была в восторге.

— Слушай, Ян, а может тебе захомутать его? Такой мужик пропадает! Добрый, рукастый, а щедрый какой – сама же говорила, что с деньгами у него не очень, а вон, фрукты тебе таскает.

Я отшучивалась, не зная, что на это сказать. Зачем я ему с чужими детьми? Да и к тому же отношения в моем возрасте – та еще морока. Я привыкла жить по своим правилам, у меня сын-подросток, к тому же неизвестно как он отреагирует на мужчину в доме – он, конечно, выступает против отца, но это так, юношеский максимализм, он просто хочет, чтобы мама и папа снова были вместе.

Из роддома меня должны были забирать сын и Рита. Бывший муж поздравил меня в сообщении с рождением малыша, даже спросил, как назову. Под влиянием окситоцина я готова была любить весь мир и чуть было не призналась, что это его сын, уже набрала: «Матвей Юрьевич», но в последний момент стерла. О таком лично нужно говорить. Написала: «Матвей, выписка послезавтра». Матвеем звали его деда, и это и так была подсказка. Но он не понял. Особо я не ждала, что он появится на выписке, но какая-то надежда, видно, была, раз упомянула про это.

На выписку он не приехал. Зато приехал Иван – с букетом крошечных розочек и воздушными шариками. Когда он принял ребенка у медсестры, я шепнула ему:

— Ты что тут делаешь?

— А ты хочешь, чтобы все думали, что я негодяй, даже на выписку сына не могу приехать? – спокойно ответил он.

Я попыталась в отражении двери рассмотреть, как я выгляжу – вроде расчесалась, но без макияжа и в свитере этом старом… Предупреждать надо.

Первые пару месяцев прошли как во сне – бессонные ночи я тоже переносила сложнее, чем в двадцать лет. Лешка, на удивление, с удовольствием мне помогал с братиком, так что со временем жизнь приобрела более или менее упорядоченный вид. Одно только никак не могла я победить – прогулки. Я это никогда особо не любила, но с Лешкой послушно гуляла каждый день по два часа, что и говорить – первый ребенок. Тем более он летом родился. А тут холод, с коляской еще возиться, а сын вечно то в школе, то на секции. Я выставляла коляску со спящим Матвеем на балкон – так он гулял.

Однажды пришел Иван. Он принес игрушку Матвею – такую, что вешают над кроваткой — игрушки проплывают по кругу, и звучит мелодия.

— Откуда ты знал, что у нас такой нет? – удивилась я.

— Рита сказала.

— И когда вы успели так спеться? Может, еще и замуж ее позовешь?

Не знаю, откуда у меня выскочило это «замуж». Иван посмотрел на меня серьезно, даже обиженно.

— Если я кого и позову замуж, то только тебя.

Где-то в животе стало тепло. Я взяла на руки сына, чтобы спрятать в нем свое смущение.

— Гуляли сегодня?

— Нет, — излишне резко ответила я и оттого добавила, — он на балконе гуляет, не до этого мне.

Иван покачал головой и спросил:

— Ну, хочешь, я помогу? Пошли, хоть немного подышишь свежим воздухом. Бледная такая, нельзя же без солнца.

С тех пор почти каждый вечер Иван заходил к нам, и мы шли гулять. Матвею не нравилось в коляске, и если он не засыпал, то орал дурниной. Тогда Иван брал его на руки и нес всю дорогу на руках.

Я боялась, что Матвей будет похож на бывшего мужа, как и Лешка, но нет – младший сын пошел в мою породу. Это все замечали, сказал и бывший муж, когда зашел ко мне однажды с букетом сирени, от которой я сразу начала чихать.

— На папашу совсем непохож, — заключил он. – Весь в тебя. Ну вылитый! Ты, наверное, девочку хотела? А я бы вот лучше сына, с этими девчонками…

Я даже поперхнулась чаем, который приготовила к принесенным шоколадным конфетам. Конфеты я, правда, не ела – у Матвея диатез высыпал. Опять промелькнула мысль – сказать ему?

— Развод я сегодня получил, — внезапно брякнул Юра.

Я опешила.

— Как – развод?

— Ну вот так.

— А что случилось?

— Не сошлись характерами. Ты же знаешь, с тобой никто не сравниться, у меня теперь высокая планка.

Я проглотила комплимент и спросила:

— А дочка как же?

— А что дочка? Гуляем на выходных. Я ей тут велосипед купил, а она плачет – боюсь. Я же говорю – девчонки.

Юра приходил теперь чаще, вел бесконечные разговоры про политику, жаловался на начальство и погоду. Каждый раз он приносил с собой цветы и шоколад, так что это было сложно скрыть от Ивана. Я думала, что он задаст какой-нибудь вопрос, но он молчал, спрашивал только, помогла ли Матвею мазь от диатеза и не нужно ли мне что-нибудь в магазине.

— Янка, ты допрыгаешься, — предупреждала меня Рита. – Смотри, никакой мужик долго это терпеть не будет. Выбирай уже, или новый, или старый.

По всему получалось, что надо мириться с мужем – у нас два общих ребенка, я знаю его как облупленного, а Иван… Вешать ему на шею чужих детей, когда у него своих нет – это неправильно. Но Рита была права – действовать надо было мне, и быстро.

Сначала я поговорила с Иваном. Сказала, что муж развелся, что все идет к тому, что хочет вернуться, и это правильно – все же он отец. Иван выслушал все молча, а потом сказал:

— Конечно, это правильно, семью нужно беречь.

Не знаю почему, но его реакция меня обидела. Я думала, он хоть что-то скажет, и я тогда смогу ответить, объяснить все ему. Но он молчал, и я молчала тоже.

Потом пришла очередь объясняться с Юрой.

— Юра, ты помнишь, на день рождения Леши была гроза, — начала я издалека.

Юра расплылся в улыбке:

— Ну как такое забыть, малыш? Может, повторим?

— Погоди, дай сказать. Я тогда не думала, что так выйдет, а потом не хотела тебе проблем. В общем, Матвей – твой сын.

Улыбка медленно сползла с его лица. Он смотрел на меня так пристально, словно был детектором лжи и улавливал каждое мое биение сердца, чтобы распознать ложь.

— Ты серьезно?

— Да.

— И ты молчала? Все это время?

— Тише, разбудишь ребенка.

Он замолк, оглядываясь назад, словно Матвей мог встать из своей кроватки и прийти сюда.

— Ладно, — сказал он. – Может оно и к лучшему. Я же сразу, как ушел от нее, о тебе стал думать, но не знал, смогу ли принять чужого ребенка, а теперь… Ладно, значит, так тому и быть. А то плачу аренду эту несусветную, ты представляешь – хозяйка заявила, что с осени еще на пять тысяч дороже будет – инфляция, видишь ли!

Чем больше я слушала это все, тем яснее понимала, как я ошиблась. Не говоря ни слова, я подскочила и принялась одеваться.

— Ты куда? – удивился он.

— Ты знаешь, Юра, ты хоть и отец Матвея – жить с тобой я не буду, прости. Кажется, я люблю другого. И мне срочно нужно ему об этом сказать.

Юра открывал и закрывал рот, не в силах подобрать слова. Я тем временем уже обулась.

— Погоди, а ребенок? Ты что, оставляешь меня с ним одного?

— Это же твой сын, — напомнила я. – Присмотри за ним час, я быстро. К тому же Леша скоро вернется. Прости, мне надо бежать.

И, не дожидаясь его ответа, я вышла из квартиры.

Адреса Ивана я не знала. Но, может, знала Рита, раз они так сдружились? Я набрала ее номер.

— Рита, ты знаешь, где живет Ваня? – выпалила я.

— Знаю, — удивилась та.

— Диктуй.

Я выбежала к трассе, поймала машину и назвала адрес, который только что назвала мне подруга – он накрепко отпечатался в памяти, словно я всегда его знала.

Дверь открыл какой-то незнакомый бородатый мужчина. Сердце мое упало – неужели Рита ошиблась? Или еще хуже – Иван уже уехал куда-то, например, на родину?

— А Иван где? – задыхаясь, спросила я.

Мужчина улыбнулся и крикнул через плечо:

— Ваня! Тут к тебе пришли…

Иван вышел из комнаты, и его глаза моментально вспыхнули, встретившись с моими.

— Яна?

Бородач отступил куда-то вглубь комнаты.

— Послушай, — заторопилась я, пока страх не сковал меня, и я не передумала. – У меня двое детей, дурацкий характер, я немолодая и не уверена, что смогу еще родить ребенка. Но если тебе это подходит…

Иван шагнул навстречу мне, схватил меня за руки:

— Твои дети – это мои дети, — сказал он. – Если дело только в этом…

Я засмеялась. Потом заплакала. Где-то вдалеке послышался гром. И, кажется, я больше не боялась грозы. По крайней мере, с ним рядом.

Источник