— Тесновато тут у вас, конечно. Вчетвером-то ещё ладно, а если кто погостить захочет?
Тамара Игнатьевна прошлась по веранде, провела пальцем по подоконнику и придирчиво осмотрела палец. На безымянном блеснуло массивное золотое кольцо с тёмным камнем.
— Это съёмная дача, Тамара Игнатьевна, — Лена поставила на стол миску с окрошкой. — Сколько есть, столько и есть.
— Съёмная, — фыркнула свекровь. — За такие деньги можно было и попросторнее найти. Это вы экономите, что ли?
Свекровь приехала «на денёк проведать внука» и осталась уже на третий. Спала в комнате Лениного сына Мишки, а Мишку переселили на раскладушку в проходной.
Денис, муж Лены, в этот момент сидел на крыльце с удочкой в руках и сосредоточенно перебирал леску. Удочка была новая, в магазинной плёнке ещё с прошлой недели.
— Дениска, ну что ты там возишься! — окликнула его мать. — Мать с дороги, а ты с этой палкой носишься.
— Иду, ма, — Денис не двинулся с места.
Лена молча разлила окрошку по тарелкам. Шесть лет назад она сняла эту дачу впервые — пятнадцать соток, дом с верандой, баня, старые яблони. Хозяйка, тётя Валя, сдавала недорого, потому что Лена держала участок в порядке: красила забор, полола, чинила что отваливалось. По сути дача давно стала её — руками, спиной, каждым выходным.
Платила за аренду тоже она. Сорок тысяч за сезон со своей зарплаты бухгалтера. Денис вносил «когда получится», то есть редко.
— А Артёмка-то когда приедет? — Тамара Игнатьевна уселась во главе стола, не дожидаясь хозяйки. — Сынок звонил, Светлана его на всё лето хочет к отцу пристроить.
Лена замерла с половником.
Артём — сын Дениса от первого брака. Десять лет. Они виделись несколько раз, мальчик неплохой, тихий.
— Это мы ещё не решили, — осторожно сказала Лена.
— Чего тут решать! — свекровь хлопнула ладонью по столу. — Родная кровь — это святое. Отец обязан сына видеть. Или тебе чужой ребёнок поперёк горла?
— Артём не чужой. Я про условия. У нас одна детская и раскладушка.
— Подвинетесь!
Денис наконец дошёл до веранды, сел, уткнулся в тарелку. Удочку прислонил к стене бережно, как ребёнка.
Вечером, когда свекровь увезли на электричку, Денис завёл разговор. Лена сразу услышала в его голосе ту бархатную осторожность, с какой просят в долг без отдачи.
— Лен. Ты не кипятись только. Я с матерью говорил, со Светой.
— И?
— Тут такое дело. Артёма-то на лето берём, договорились. Но Света… она одна с тремя, ей тяжело. У неё ещё двое от Гены, маленькие. Пять и семь.
— Так.
— Ну и матери идея пришла. Чего им в городе в духоте. Может, всех троих на дачу? Воздух, речка. Света бы отдохнула.
Лена отложила полотенце.
— Денис. Двое детей Светланы от её второго мужа. Это кто нам?
— Ну… Артёму братья. Считай, родня.
— Гене они кто?
— Сыновья.
— Вот. Сыновья Геннадия. У них есть отец и мать. С чего они проводят лето на даче, которую снимаю я?
Денис заёрзал.
— Лен, ну что ты сразу считать начинаешь. Дети же. И мать говорит, Мишке твоему полезно в компании, а то растёт один.
И тут пошёл главный козырь, который у Дениса всегда лежал в рукаве.
— А Мишка, кстати, — Денис почесал шею. — Мать предлагает его пока к твоей маме на пару недель. Чтоб Артёмке комнату освободить. Артём гость всё-таки, неудобно его на раскладушку.
Лена посмотрела на мужа долго.
Мишка — её сын от первого брака. Семь лет. На этой даче он провёл каждое лето своей жизни. Знал каждую яблоню. А теперь его собственного сына предлагалось выслать к бабушке, чтобы освободить кровать для гостя.
— То есть мой ребёнок едет к моей маме, — ровно сказала Лена. — А трое чужих детей заезжают сюда. Я правильно поняла идею Тамары Игнатьевны?
— Ну зачем ты так. Не чужих. И вообще, она же опытная, она знает…
— Знает что?
Денис промолчал.
Лена помнила, как на их свадьбе Тамара Игнатьевна, поджав губы, сказала кому-то из родни: «Со своим прицепом пришла, разведёнка». Прицеп — это про Мишку. Артём в её устах был «наш мальчик», Мишка — «ейный».
На следующий день свекровь вернулась. С пакетами, банками солений и пластиковым контейнером.
— Я тут продуктов привезла, — она по-хозяйски расставляла на кухне свои банки, отодвигая Ленины. — На ораву-то надо запасаться. Дениска сказал, договорились уже?
— Ничего ещё не договорились, — сказала Лена.
— Как это! — свекровь развернулась. — Совсем берега попутала? Муж решил — значит, решено. Светлана уже детей собирает! Билеты взяли!
— Билеты на что? До Истры электричка триста рублей.
— Не цепляйся к словам! — Тамара Игнатьевна повысила голос. — Тебе же добра хотят. Будете все вместе, как нормальная семья!
— Какая семья, Тамара Игнатьевна? Светлана с её мужем Геннадием — это семья. Их дети — это их семья.
— Ой, не умничай! — свекровь всплеснула руками, кольцо блеснуло. — Образованная нашлась, бухгалтерша! Артём — Денискина кровь. А раз отец берёт сына, то и братьев его берёт. По-человечески!
— Артём — да, — кивнула Лена. — А двое детей Геннадия — нет.
Денис стоял в дверях и изучал косяк с таким вниманием, будто там написано решение. Муж, который вчера героически перебирал леску, сегодня старательно делал вид, что зашёл случайно и ни при чём.
— Да что ты заладила — Геннадий, Геннадий! — свекровь начала закипать. — Жадничаешь на детей? На лето берём ещё двоих, тебе что, тарелок жалко?! Вот она, твоя порода! Своего Мишку выпихнуть готова, лишь бы чужого не пустить!
Лена поставила чашку на стол.
— Моего Мишку, — медленно повторила она, — вы предложили выпихнуть. Не я.
В кухне стало тихо.
Лена прошла к комоду в комнате. Достала папку. Вернулась, села за стол и положила рядом телефон с открытым калькулятором.
— Давайте посчитаем, Тамара Игнатьевна. Раз вы про семью и про закон.
— Чего считать? — насторожилась свекровь.
— Семейный кодекс, статья восьмидесятая. Родители обязаны содержать своих несовершеннолетних детей. Своих. Артём — сын Дениса, Денис обязан его содержать. Согласна, беру Артёма с радостью.
— Ну вот!
— Дети Геннадия — пять и семь лет. Содержать их по закону обязаны их родители — Светлана и Геннадий. Не Денис. Не я. У этих детей есть двое живых родителей с обязанностями.
— Так они ж в гости!
— В гости на три месяца? — Лена постучала по экрану. — Считаем. Дача — сорок тысяч за сезон, плачу я со своей зарплаты. Продукты на двоих взрослых и двоих детей — около пятидесяти тысяч в месяц. Добавляем ещё троих детей — это плюс тридцать пять в месяц. За лето сто пять тысяч сверху.
Свекровь молчала.
— Кто это оплачивает, Тамара Игнатьевна? Светлана сбрасывается? Геннадий переводит на содержание своих детей?
— Ну… вы же родня…
— Геннадий своим детям родня. Вот пусть он их и везёт на свою дачу. А Светлана пусть отдыхает у себя.
— Да как ты смеешь! — свекровь привстала. — Я мать! Я Дениску одна на ноги поднимала! А ты копейки считаешь!
— Считаю, — спокойно подтвердила Лена. — Профессия такая. И заодно посчитала, что вы хотите за мои сорок тысяч и мою спину устроить бесплатный пансионат детям Светланы. А моего сына, который тут шесть лет каждое лето, — к бабушке. Чтоб не мешал.
Она открыла папку. Достала договор аренды.
— Вот договор. Арендатор — я. Одна. Денис тут не вписан. Кого пускать на участок, решаю я.
Тамара Игнатьевна потянулась за бумагой, но не взяла. Рука с золотым кольцом застыла над столом и медленно опустилась обратно на колени.
— Денис, — свекровь развернулась к сыну. — Ты слышишь, что она тут устроила? Скажи ей!
Денис перевёл взгляд с матери на жену. Потом на калькулятор. Потом на договор, где стояла одна фамилия — не его.
— Ма, — выдавил он. — А чего Света сама-то не позвонила? Всё через тебя да через тебя.
— Дениска!
— И правда — почему Светина дача за Ленин счёт? — он будто впервые услышал собственные слова. — И Мишку зачем высылать? Это же… это перебор, ма.
Тамара Игнатьевна открыла рот. И закрыла, не издав ни звука.
Денис встал, прошёл на кухню и начал молча убирать материны банки обратно в пакет. Прозревший муж работал быстро, навёрстывая годы простоя.
— Артёма забираем, как договаривались, — сказал он, не оборачиваясь. — Один. Светке так и передай: её с Геной дети — это к Гене вопрос.
Свекровь схватила сумку. Кольцо на пальце уже не казалось знаком власти — так, железка с тёмным стекляшком.
— Ноги моей здесь больше не будет! — бросила она от двери.
— Электричка в семнадцать сорок, — сказала Лена. — Не опоздайте.
Через две недели от тёти Вали, хозяйки дачи, Лена узнала продолжение. Тётя Валя дружила со Светиной соседкой по подъезду — у той своя дача через два участка.
Светлана, оказывается, рассчитывала на дачу твёрдо: уже сказала Геннадию, что детей сплавит на лето и они вдвоём слетают к морю. Когда план рухнул, Геннадий выяснил, что жена собиралась подкинуть его сыновей чужим людям за чужой счёт, и в семье вышел крупный разговор. К морю поехали с детьми.
Тамара Игнатьевна обиделась насмерть, звонила Денису жаловаться на «змею», но тот разговор сворачивал. Артём приехал в начале июля. Спал в детской вместе с Мишкой на второй кровати, которую Лена купила сама. Мальчишки за неделю стали неразлейвода — гоняли на великах, ловили в банку головастиков.
Денис теперь ездил за продуктами без напоминаний и аренду в августе внёс полностью, со своей карты.
Лена в субботу домыла полы на веранде, отжала тряпку и убрала ведро под лавку. Договор аренды она положила обратно в папку, а папку — в нижний ящик комода, под замок. Мало ли кто ещё захочет посчитать чужие тарелки.
