— Свет, ты не поверишь! Только что видел женщину — вылитая ты! Будь у меня сомнения, решил бы, что это твоя мать… У тебя случайно нет старшей сестры? — муж Дмитрий подкатил сзади тележку, доверху забитую продуктами.
— Чего? Какой сестры? — удивилась Света, разглядывая этикетку на пюре для малыша.
— Пойдем покажу. Только осторожно… Хотя, она уже на нас смотрит. Бьюсь об заклад, это твоя родня. Как две капли, только постарше! — Дмитрий азартно потянул Свету между рядами с консервами.
— Куда ты меня тащишь?! Нет у меня никакой сестры! — раздраженно фыркнула она, поправляя шапочку маленькому Ванюше, задремавшему в тележке.
— Да ты глянь! Вдруг это та самая «забытая» сестра? Бывает же! Как в сериалах! — не унимался Дмитрий.
— Пошли отсюда, слышишь?! — прошипела Света, вырвала тележку и резко развернулась к молочному отделу.
Она шла быстро, сжимая ручку тележки до побелевших костяшек. Щеки горели, в глазах стояли слезы. Еще немного — и она рухнет тут же, на пол, срываясь на крик. А ведь прошло уже семь лет…
…Мать растила ее одна. Об отце Света не знала ничего, мать отмалчивалась. В тот год, когда девочка пошла в школу, мать вышла замуж за Сергея Викторовича. С этого дня детство кончилось.
Новый муж переехал в их двушку. Свете оставили крохотную комнату, а сами заняли большую. Мать велела звать отчима папой, но девочка упрямо звала его «дядей Сережей» — и в душе так и не приняла.
Он третировал ее на каждом шагу. В детстве Света молчала. Подростком — огрызалась, но отчим сразу ставил на место:
— Рот закрой! Я тебя кормлю и одеваю! Не нравится — вон на улицу!
— Меня мать одевает! — бросала Света, надеясь на ее защиту.
— Извинись перед отцом сию же минуту! — холодно обрывала мать…
…Когда Свете исполнилось пятнадцать, родился брат. Мать светилась: наконец-то сын, о котором мечтал муж. «Дядя Сережа» носился с наследником.
А жизнь Светы превратилась в ад.
— Покорми брата, мы с отцом поедим! — командовала мать.
— Да что ты его до истерики довела?! — орал отчим. — Да кому такая дурья башка в семье нужна была!
Так прошло четыре года. Света окончила школу, поступила в институт. На восемнадцатилетие мать объявила:
— Собирай вещи. Договор в общаге подписала, первый семестр оплатила. Дальше сама…
— Какое общага?! — вскочила Света.
— Ты что, думала тут вечно ютиться? — влез отчим. — Рома подрастает, нам тесно!
— Я здесь прописана!
— Плевать! Не уйдешь сама — вещи на лестницу выкину!
Мать промолчала. В день отъезда сунула Свете пятьсот рублей, не глядя…
Общежитие стало спасением. Но стипендии не хватало. Однажды Света пришла за помощью. В подъезде пахло краской.
— Чего приперлась? — встретил отчим.
— К маме.
— Не лезь, ремонт! — Он толкнул ее в прихожую.
Мать вышла, нахмурившись:
— Денег просить? Ты же взрослая!
— Всем в общаге родители помогают!
— Работай, попрошайка! — рявкнул отчим. — Нам Рому на море везти!
Мать потупилась:
— Свет, папа прав…
Света выбежала, рыдая. В ту ночь она поклялась: больше никогда не плакать. А главное — не просить.
Устроилась официанткой, потом курьером. После диплома уехала в другой город — подальше от «родни».
На новом месте нашла работу и… Дмитрия. Юрист из соседнего отдела. Познакомились, когда у нее прорвало трубу — он помог. Его родители приняли Свету как дочь.
На свадьбу она не позвала мать. Сказала всем, что та умерла… Через три года родился Ванюша.
***
— Свет, да стой же! Ты плачешь?! — Дмитрий растерянно держал ее за плечо.
— Да… Хотя клялась не плакать.
— Кто та женщина?
— Мать…
— Но ты же говорила…
— Для меня она умерла.
У выхода их ждала та самая женщина.
— Здравствуй, дочка…
— Здравствуй. — Света отвела глаза.
— Внук? — мать потянулась к Ване.
— Сын.
— Ну мне-то внук…
— Ты ему никто.
— Дочка, я могла бы…
— Не надо. Как-нибудь обойдусь.
Они ушли. Мать осталась стоять, словно пригвожденная.
Позже Света рассказала Дмитрию все. Про детство. Про предательство. Плакала, уткнувшись в его плечо, и думала: следующий раз заплачет на свадьбе сына. От счастья.
Прошло три дня после той встречи в супермаркете, а Свете всё казалось, будто внутри кто-то медленно перебирает старые, давно забытые шрамы — аккуратно, но больно. Она просыпалась среди ночи, прислушиваясь к ровному дыханию Ванюши, и ловила себя на мысли, что боится не мать — боится снова стать той девочкой, которую можно вытолкнуть за порог с пятьюстами рублями в кармане.
Дмитрий больше не подшучивал. Он будто стал тише, внимательнее, осторожнее — как человек, который впервые понял, что рядом с ним не просто жена, а женщина с длинной, тяжёлой историей за плечами.
— Если она снова появится… — начал он однажды вечером, когда они укладывали сына.
— Она появится, — спокойно ответила Света. — Такие люди не исчезают сами. Им всегда что-то нужно.
И она оказалась права.
Через неделю раздался звонок в дверь. Света вздрогнула, будто знала заранее. На пороге стояла мать. Постаревшая, похудевшая, с аккуратно уложенными волосами и виноватой улыбкой, будто это могло что-то исправить.
— Я недолго… Можно поговорить?
Света молчала. Дмитрий вышел из комнаты, встал рядом, но не вмешивался.
— Говорите, — наконец сказала она.
Мать прошла на кухню, села осторожно, будто боялась потревожить чужое пространство.
— Я тогда… в магазине… не так всё вышло. Я не знала, что ты тут живёшь. Судьба, наверное…
— Судьба — это когда рядом, — перебила Света. — А не когда случайно.
Мать вздохнула:
— Я была слабой. Ты всегда была сильнее меня. Я думала, ты справишься…
— А Рома? — тихо спросила Света. — Он справился?
Мать отвела глаза.
— Сергей умер два года назад. Инсульт. А Рома… Рома ушёл. Сказал, что я всю жизнь выбирала не тех.
В этой фразе было столько позднего раскаяния, что Свете стало почти жаль. Почти.
— Зачем вы пришли?
— Я одна, Свет. Совсем. Ты — всё, что у меня осталось.
В комнате повисла тишина. Ванюша захныкал во сне, и Света машинально пошла к нему, погладила по голове. Вернулась другой — собранной, холодной.
— У вас был выбор. Каждый день. И вы его делали. Не в мою пользу.
— Я могу помочь… с ребёнком… я ведь бабушка…
— Нет, — твёрдо сказала Света. — Вы — женщина, которая когда-то меня родила. На этом всё.
Мать поднялась, медленно, будто постарела ещё на десять лет за эти минуты.
— Значит… так.
— Да. Так.
Когда дверь за ней закрылась, Света неожиданно почувствовала не пустоту — облегчение. Будто поставила последнюю точку в тексте, который тянулся всю жизнь.
Дмитрий обнял её:
— Ты уверена?
— Да. Я выбрала правильный путь. Не такой, как у неё.
Через годы Света будет рассказывать сыну правду — не с ненавистью, но и без оправданий. Она научит его главному: любовь — это выбор, а предательство всегда имеет цену.
И когда-нибудь, сидя на свадьбе Ванюши, она действительно заплачет.
Не от боли.
От того, что сумела не повторить чужую жизнь.
