— Ань, ты эти балетки на рынке в контейнере «всё по сто» откопала? Или это винтаж от бабушки? — громко спросила она, собирая взгляды пятнадцати бывших одноклассников.
Анна спокойно отодвинула стул. Прятать ноги под скатерть она не стала. На ней были простые бежевые лоферы, резко контрастирующие с лаковыми красными лодочками Алины.
— Привет, Алина. Вижу, чувство такта за пятнадцать лет к тебе так и не пришло, — ровным голосом ответила Анна, открывая меню.

— Зато пришел статус, дорогая, — Алина положила на стол сумку с узнаваемым золотым логотипом. — Обидно за наш выпуск. Собираемся раз в пятилетку, а некоторые приходят в таком виде, будто прямо с грядки. Мы в центре столицы, а не в придорожном кафе.
Разговоры за столом стихли. Вадим, бывший староста класса, уткнулся в телефон, делая вид, что проверяет почту. Лена инстинктивно одернула рукава своей недорогой блузки. Алина, почувствовав внимание, подозвала официанта.
— Тарас, организуйте нам плато морепродуктов для начала. И две бутылки шампанского. Только нормального, французского, а не того, что у вас по акции. Гуляем! — скомандовала она. — Ребята, расслабьтесь, сегодня мы должны отдохнуть красиво.
Анна заказала себе эспрессо и салат. Следующие два часа превратились в театр одного актера. Алина без умолку рассказывала о поездках в Дубай, о муже-бизнесмене и сложностях с подбором персонала для загородного дома. При этом она ловко успевала раздавать непрошеные советы: Вадиму порекомендовала сменить парикмахера, Лене сочувственно посоветовала диету, а в сторону Анны периодически бросала насмешливые взгляды.

Когда официант принес вторую бутылку вина, заказанную Алиной якобы «на всех», Лена наклонилась к Анне.
— Я не смогу за это заплатить. У меня на карточке полторы тысячи гривен до аванса.
— Не переживай, — тихо ответила Анна. — Ты заплатишь только за то, что ела.
К концу ужина большинство одноклассников сидели с пустыми тарелками, пока Алина доедала тартар из лосося. Тарас подошел к столу и положил в центр черный счет. Алина первой потянула к нему руку. Мельком глянув на цифру, она небрежно бросила чек обратно на середину стола.
— Тридцать четыре тысячи двести. Ну что, раскидываем на всех? Нас шестнадцать человек, по две с небольшим тысячи с носа. Адекватная цена за хороший вечер.
Вадим поперхнулся водой. Лена судорожно сжала ремешок сумки.
— Алина, я взял только картошку и пиво, — сказал Игорь, сидевший с краю. — Это гривен триста.
— Ой, Игорек, не начинай! — отмахнулась Алина. — Мы же одна компания. Разве мы будем сидеть с калькулятором? Это просто унизительно.

Анна молча забрала счет, достала ручку и перевернула чек обратной стороной.
— Ты права. Студенческие привычки пора забывать, — голос Анны звучал спокойно, но за столом мгновенно прекратились перешептывания. — Поэтому оплачивать твои морепродукты и французское шампанское мы не будем.

— Что ты несешь? — Алина скривила губы. — Если ты на обуви экономишь, так и скажи, что денег нет. Я могу за тебя докинуть.
Анна быстро прошлась ручкой по строчкам.
— Лена — триста сорок. Вадим — четыреста. Игорь — двести восьмидесяти. Мой заказ — четыреста пятьдесят. Общие заказы класса тянут на четыре тысячи сто гривен. Оставшиеся тридцать тысяч сто гривен — это твое шампанское, устрицы, тартар и стейк из тунца, которые ты заказывала по своей инициативе.
Алина раздраженно стукнула ладонью по столу.
— Ты серьезно устраиваешь цирк из-за пары тысяч? Какая же ты мелочная!
— Дело не в мелочности, — Анна посмотрела прямо на бывшую подругу. — Дело в долгах. Я бы угостила тебя ужином, если бы ты вернула мне деньги за выпускное платье. Пятнадцать лет назад.
Шея Алины пошла красными пятнами.
— Какое еще платье? Ты перепила?

— Красное, шелковое. Май две тысячи одиннадцатого, — чеканя слова, произнесла Анна. — Ты сидела у меня на кухне и рассказывала, что отчим запил, мать без работы, и тебе не в чем идти на выпускной. Ты просила одолжить мои сбережения на первый семестр института. Три тысячи пятьсот гривен. Обещала отработать летом и вернуть.
— Это бред! — Алина оглянулась на одноклассников, но те смотрели на нее в упор.
— Ты стала королевой бала. А на следующий день внесла меня в черный список, поменяла сим-карту и уехала в Затоку, — продолжила Анна. — Из-за тебя мне пришлось пойти в ночные смены на завод, чтобы оплатить учебу. Так что считай это процентами. Свой счет ты закрываешь сама.
Алина нервно рассмеялась, вытаскивая из сумки телефон.
— Боже, какую драму разыграла! Да подавись! Я сейчас всё оплачу, чтобы больше не видеть ваши лица.
Она достала золотую банковскую карту и приложила её к терминалу в руках официанта. Аппарат коротко пискнул. На экране высветилась красная надпись.
— Отказ, — вежливо, но сухо произнес Тарас.

— У вас аппарат виснет! Давайте еще раз, у меня там лимиты огромные! — Алина снова приложила карту. Терминал издал тот же звук.
Анна откинулась на спинку стула.
— Терминал работает, Алина. Твоя карта заблокирована исполнительной службой. Еще в прошлую среду. Сразу по всем банкам.
Алина замерла. Карточка выскользнула из её пальцев на стол.
— Откуда… ты не имеешь права копаться в моих счетах!
— Я и не копалась. Я не нарушаю закон, — Анна пожала плечами. — Твои суды с микрофинансовыми организациями и арест на квартиру в Ирпене висят в открытом реестре должников и судебных решений. Любой может зайти с телефона и проверить по фамилии. А о том, что твой муж сбежал за границу, оставив на тебе кредиты на машины, мне рассказала твоя же бывшая свекровь. Она работает медсестрой в поликлинике, куда я хожу.

Вадим тихо присвистнул. Алина затравленно посмотрела на выход. Она схватила сумку, попытавшись встать, но к столу уже подошел администратор.
— Девушка, ваш счет составляет тридцать тысяч гривен. Прошу оплатить, иначе мы будем вынуждены вызвать наряд полиции, — ровно произнес он.
Алина обернулась к столу. Она часто заморгала, пытаясь сдержать подступающую истерику.
— Вадик… Игорь… Ребят, выручите, а? Я переведу завтра, клянусь!
Вадим молча отсчитал четыреста гривен за свое пиво, положил на стол и пошел к выходу. Игорь и остальные последовали его примеру, оставляя наличные строго по своим чекам.
Анна встала последней. Положив тысячу гривен за ужин и чаевые официанту, она остановилась возле Алины, которая трясущимися руками листала телефонную книгу.
— Кстати, о лоферах, — негромко сказала Анна. — Это специальная ортопедическая обувь. Я сорвала спину, когда три года развозила гуманитарку по прифронтовым зонам. Они стоят дороже твоей поддельной сумки, но я ценю комфорт, а не пыль в глаза. Удачи с полицией.

Анна вышла на вечерний Крещатик, вдохнула прохладный воздух и направилась к такси. За её спиной остались стеклянные двери ресторана и человек, которому наконец-то выставили реальный счет.
А как бы вы поступили на месте Анны: публично осадили бы должницу, рассказав всю правду, или просто оплатили бы только свой заказ и молча ушли? Делитесь своим мнением и похожими историями в комментариях!