Алёна стояла в дверном проеме спальни, прижимая к груди папку с медицинскими документами. Она смотрела, как Сергей, её муж, человек, которого она полгода учила заново ходить, бодро застегивает молнию на чемодане.
Он двигался легко, пружинисто, никакой хромоты, костылей. Два миллиона, вложенные в титановые пластины и реабилитацию в частной клинике, работали отлично. Жаль только, что эти миллионы были взяты Алёной в кредит.
— Сережа, ты серьезно? — голос Алёны дрожал, но слез не было. Слезы кончились еще месяц назад, когда она ночами дежурила у его кровати.
Сергей выпрямился. На нем была новая кожаная куртка и выражение лица человека, который выиграл в лотерею, но забыл поделиться с теми, кто купил билет.
— Алёнка, ну не начинай. — Он поморщился, глядя на своё отражение в зеркале. — Жизнь одна, я встретил Еву. Она… ну, другого полета птица, владелица сети салонов, понимаешь? С ней я чувствую себя мужчиной, а не пациентом.
— Пациентом? — Алёна шагнула вперед. — Я выносила за тобой судно, продала машину отца, чтобы оплатить хирурга. Я бросила магистратуру, чтобы работать на двух работах!
— И за это я тебе благодарен, но это был твой выбор, — Сергей пожал плечами. — Тебя никто не заставлял, ты же хотела быть святой? Вот и будь. А Ева… она меня вдохновляет, мы улетаем на Бали, сегодня.
Он подхватил чемодан и направился к выходу, в коридоре притормозил.
— Кстати, кофемашину я заберу. Ева любит хороший кофе, а тебе и турки хватит. Ты же у нас экономная.
— Экономная?! — Алёна закипала. — Я экономила на еде, чтобы тебе массаж оплатить!
— Ну вот, — Сергей усмехнулся, отключая кофемашину от сети. — А Ева не экономит.
Он взял кофемашину.
— Бывай Алёнка, на развод сама подашь, мне некогда. И это… кредит плати сама, он же на тебя оформлен. Спасибо, что поставила на ноги, но я ухожу.
Дверь захлопнулась.
В тишине квартиры гулко тикали часы.
«Лохушка, — подумала она. — Какая же я лохушка».
Взгляд упал на папку с документами: чеки, договоры, выписки. Все подшито и сохранено.
Привычка бухгалтера.
Алёна открыла папку.
«Лохушка? — переспросила она пустоту. — Ну нет, лохушки чеки не хранят».
Плати кредит сама! Смеялся муж, уходя к богатой любовнице. Вечером ко мне пришла его массажистка и рассказала то, от чего я потеряла дар речи
Вечером в дверь позвонили, на пороге стояла Вика – физиотерапевт, которая занималась с Сергеем последние три месяца. Вика была девушкой боевой, с татуировкой дракона на шее и хваткой бультерьера.
Обычно она приходила в медицинской форме, но сегодня была в джинсах.
— Ушёл? — с порога спросила она.
— Ушёл, — кивнула Алёна.
— К Еве?
— К ней.
— Вот тварь, — буркнула Вика, проходя на кухню. — А мне пел, что я любовь всей жизни, что ты его бьёшь, представляешь?
— Бью?! — Алёна едва не уронила стакан.
— Ага. Говорил, что ты истеричка, тиран, и он с тобой живет только из жалости. Я, дура, уши развесила, массажи ему бесплатно делала. А неделю назад он у меня двести тысяч занял. Сказал, на срочную операцию, которую ты оплачивать отказалась.
— Какую операцию?! — Алёна достала папку. — У него все операции закончились два месяца назад! Вот выписка!
— Значит, кинул. Меня на двести штук, а тебя на… сколько?
— Кредит — полтора миллиона, плюс машина отца восемьсот тысяч. Плюс мои накопления — триста.
— Итого два шестьсот, плюс мои двести. Почти три миллиона, неплохо наш Аполлон поднялся.
Алёна сидела, глядя на чеки, в голове, вместо слез, начали щелкать цифры.
— Вика, — сказала она вдруг. — А ты помнишь, он говорил, что страховку за аварию ему не выплатили? Типа, случай нестраховой?
— Помню, он ныл, что страховая его кинула.
— А я вот тут нашла… — Алёна вытащила из папки смятый конверт. — Это письмо из страховой. Пришло неделю назад, я забыла открыть.
Она разорвала конверт.
«Уважаемый Сергей Викторович! Сообщаем, что страховая выплата в размере 2 000 000 переведена на ваш счет №… по вашему заявлению от 15.10.2024».
— Опаньки, — присвистнула Вика. — Два лимона, он их получил еще в октябре.
— В октябре, — медленно проговорила Алёна. — А в ноябре я взяла кредит, потому что он сказал, что денег нет совсем.
— Это уже не просто развод, подруга, а мошенничество. Хищение чужого имущества путем обмана.
— Ну что, лохушки объединяются?
— Нет, — Алёна закрыла папку. — Объединяются кредиторы. Мы идем не в ЗАГС. Мы идем в полицию и суд.
Следующие три дня Алёна собрала все доказательства: выписки по кредиту (который брался целевым назначением на лечение мужа), чеки из клиники (оплаченные с её карты), письмо из страховой. Вика приложила расписку (она, слава богу, взяла с Сергея расписку за свои 200 тысяч).
Иск получился объемным:
Раздел долгов: Кредит на 1,5 млн взят в браке, но потрачен на личные нужды мужа (лечение), при этом муж скрыл наличие собственных средств (страховки). Требование: признать долг личным обязательством Сергея.
Неосновательное обогащение: Взыскание средств, потраченных Алёной (машина отца, накопления), так как Сергей ввел её в заблуждение относительно своего финансового положения.
Заявление в полицию: Мошенничество, Сергей получил страховку, скрыл это и обманным путем выманил у жены и Вики деньги на лечение.
Но главным козырем было ходатайство.
Алёна знала, что Сергей собирается на Бали.
— Следователь, — сказала она в кабинете, глядя в глаза уставшему мужчине в погонах. — Он улетает завтра. Если он улетит, мы его не найдем, сумма ущерба особо крупная. Есть основания полагать, что он скроется.
Следователь посмотрел на документы: письмо из страховой, чеки.
— Да, тут состав налицо, злоупотребление доверием, выпишем постановление об ограничении выезда. Прямо сейчас отправлю в погранслужбу.
— Спасибо, — кивнула Алёна. — И еще… можно мы поприсутствуем при задержании? Нам нужно убедиться, что правосудие свершилось.
Следователь усмехнулся.
— Официально нет, но аэропорт место общественное. Кто ж вам запретит кофе попить в зоне вылета?
В аэропорту муж смеялся, показывая нам язык. Он ещё не знал, что через минуту пограничник произнесет фразу, которая разрушит его жизнь
В столичном аэропорту было шумно и людно. Сергей и Ева сидели в бизнес-зале, наслаждаясь шампанским. Ева, холеная брюнетка в брендовом костюме, что-то показывала Сергею в телефоне. Он смеялся, небрежно закинув ногу на ногу, чувствовал себя победителем. Жизнь удалась, старая жена с её проблемами осталась в прошлом, впереди был океан, солнце и деньги Евы.
— Объявляется посадка на рейс в Денпасар, — прозвучал голос диктора.
Они направились к паспортному контролю.
Сергей протянул паспорт, улыбаясь девушке в кабинке.
Девушка провела паспортом через сканер, нахмурилась, что-то напечатала, позвала кого-то по телефону.
— Что-то не так? — напрягся Сергей. — Мы опаздываем, у нас бизнес-класс.
— Гражданин Волков, — к кабинке подошли двое пограничников и человек в гражданском (пристав). — Вам отказано в выезде, пройдёмте.
— Куда?! Почему?! — взвизгнул Сергей. — Это ошибка! Ева, скажи им!
Ева сняла темные очки.
— Что происходит, Сережа?
— Гражданин Волков является должником по исполнительному производству на сумму 3,5 миллиона, — монотонно зачитал пристав. — Кроме того, имеется постановление следователя о подписке о невыезде в рамках уголовного дела по статье мошенничество.
— Какое мошенничество?! — заорал Сергей. — Я честный человек!
— Сережа, — раздался знакомый голос.
Из-за колонны вышли Алёна и Вика, в руках стаканчики с кофе из автомата.
— Привет, Аполлон, — сказала Вика. — Как нога? Не болит? А совесть?
Сергей побледнел.
— Вы… Вы что наделали?! Ева, не слушай их! Это бывшая, она мстит! Она сумасшедшая!
Ева перевела взгляд с Сергея на Алёну.
— Это правда? — спросила она холодно. — Про долги и уголовку?
— Правда, — Алёна протянула Еве копию постановления. — Он скрыл страховку в 2 миллиона, вытянул из нас деньги на «операции», которых не было, и пытался сбежать. Кстати, проверьте свой сейф. У Вики он тоже занял «до получки».
Ева побледнела, достала телефон, быстро зашла в приложение банка, потом кому-то позвонила.
— Алло, охрана? Проверьте сейф в спальне. Да. Часы мужа на месте? Нет? Поняла.
Она опустила телефон, посмотрела на Сергея как на таракана.
— Серёжа, — сказала она. — Ты взял «Ролекс» моего бывшего мужа? Сказал, в ремонт отнесешь?
— Ева, я… мне нужно было долги закрыть! Я бы вернул!
— Ты — токсичный актив, — резюмировала Ева. — Я не инвестирую в банкротов.
Она повернулась к приставу.
— Забирайте его и добавьте заявление от меня, кража в особо крупном размере.
— Ева! — закричал Сергей, когда его под руки повели к выходу. — Ева, подожди! Алёна! Алёночка! Скажи им! Мы же семья! Я все верну!
Алёна сделала глоток кофе.
— Семья закончилась, Сережа, когда ты назвал меня лохушкой.
Очная ставка проходила в кабинете следователя через два дня. Сергей, уже не такой лощеный, в мятой рубашке, сидел, опустив голову.
— Я признаю вину, — бубнил он. — Я готов возместить… частично… когда устроюсь на работу…
— Устроишься, — кивнул следователь. — Суд учтёт раскаяние. Года три условно, плюс обязательные работы и полное возмещение ущерба. Исполнительный лист уйдет по месту работы.
— А где он работать будет? — спросила Вика. — В логистике его с такой статьей не возьмут.
— Грузчиком возьмут, — сказала Алёна. — Или санитаром, судна выносить.
Суд состоялся через месяц, Сергей получил 3 года условно и иск на 4 миллиона (включая моральный ущерб и стоимость часов Евы).
Его новая жизнь началась в общежитии (квартиру он снимать не мог, все карты были заблокированы приставами). Работал он на складе, таская коробки. Половина его зарплаты уходила Алёне, Вике и Еве.
…Алёна и Вика сидели в кухне, на столе стояла новая кофемашина — подарок Евы («Девочки, спасибо, что избавили меня от этого паразита, это малая часть благодарности»).
— Ну что, — Вика подняла чашку. — За аудит?
— За аудит, — улыбнулась Алёна. — И за то, что мы вовремя закрыли убыточный проект.
— Слушай, — Вика хитро прищурилась. — А тот следователь… он тебе номер телефона оставил?
Алёна покраснела.
— Оставил. Сказал, ему нужен хороший бухгалтер, проверить его личные финансы.
— Ну-ну, — хохотнула Вика. — Смотри, проверяй тщательно, чеки не выбрасывай.
— Обижаешь, — Алёна отпила кофе, за окном светило солнце, жизнь продолжалась.
