Тележка каталась по магазину удивительно тихо, даже обычно капризное колесо сегодня не пищало, и Глеб почему-то решил, что это добрый знак. В корзине уже лежали два лимона, пучок свежей кинзы и коробка эклеров, которую он успел схватить буквально последней, словно выиграл маленькую битву у самой судьбы. Вероника шла чуть впереди, сверяясь со списком покупок в телефоне. Суббота обещала получиться замечательной.

— Остались оливки, — сказала она, даже не оборачиваясь. — И красный лук. Ты опять сладкое положил?

— Это не сладкое. Это стратегический резерв хорошего настроения, — возразил Глеб. — Праздник без десерта превращается в обычное собрание.

— Собрание с салатами.

— Ещё хуже. Тогда это уже совещание.

Вероника рассмеялась и скрылась за дальним стеллажом с консервами.

В эту минуту телефон в кармане Глеба завибрировал. Он взглянул на экран, и выражение его лица моментально стало неподвижным.

«Раиса Петровна».

Глеб тяжело вздохнул и ответил:

— Да, слушаю.

— Глебушка, поздравляю вас! — раздался приторно-ласковый голос. — Твоя-то в начальницы выбилась! Ты ведь сам мне в среду звонил, рассказывал. Я так растрогалась, чуть не прослезилась.

— Спасибо. Помню.

— А завтра суббота, — с особым значением произнесла она.

Глеб посмотрел в конец прохода. Вероника как раз читала этикетку на банке фасоли.

Он невольно заговорил тише:

— Да, суббота. И?

— Как это «и»? Я завтра буду в городе, кое-какие дела есть. Думаю, могу к вам заскочить.

— Не нужно заскакивать, — быстро ответил Глеб. — Меня дома всё равно не будет. Я уеду.

— Куда?

— В город.

— Так я тоже в город.

— Вот видишь. Город завтра вообще пользуется популярностью.

— Ну хорошо, хорошо, — протянула Раиса Петровна. — Ты главное не нервничай, сынок.

Связь оборвалась.

Раиса Петровна положила телефон на стол и посмотрела на сидевшую напротив сестру. После чего победно подняла большой палец.

— Зря он прячется, — уверенно сказала она. — Никуда они завтра не денутся. Дома будут. Стол накроют, людей пригласят, а нас решили оставить за дверью.

Глеб убрал телефон и несколько секунд мрачно смотрел на коробку с эклерами, будто именно она была виновата во всех его неприятностях.

Вероника вернулась с фасолью и сразу заметила перемену в его настроении. Лицо мужа она читала лучше любого текста.

— Что произошло?

— Раиса звонила. Завтра будет в городе. Намекнула, что может зайти.

— И что ты ответил?

— Что меня не будет.

Вероника спокойно положила банку в тележку.

— Не накручивай себя. Пойдём на кассу. Мы ещё лёд забыли.

Она вообще умела не превращать искру в пожар.

Мачеху Глеба Вероника запомнила ещё с первой встречи. Раиса Петровна появилась в его жизни, когда ему было девять лет, а дом после смерти матери всё ещё словно хранил больничный запах. Позже родились две дочери, и старший мальчик постепенно превратился в удобный предмет обстановки, на который можно было списать раздражение или домашнюю работу. Поэтому, едва появилась возможность, Глеб собрал вещи и уехал.

— Артёму позвони, — напомнила Вероника возле кассы. — А то после свадьбы он вообще потерял ощущение времени.

Глеб набрал номер.

— Артём, завтра ровно к двенадцати. Не в час, не в половине второго. В двенадцать.

— Да знаю я! — возмутился тот. — Мы с Дашей уже подарок приготовили. Соня помогала выбирать. А Полина тебе передаёт, что нарисовала торт и воздушные шарики.

— Передай Полине, что официально зачислена в организационный комитет, — засмеялся Глеб.

Артём недавно женился на женщине с дочкой и теперь буквально светился от счастья. Иногда Глеб смотрел на него с лёгкой доброй завистью. Ему нравилось понимать, что бывает и вот так — спокойно и хорошо.

Повышение Вероника получила без интриг и закулисных игр.

В среду её вызвало руководство и коротко сообщило:

— Отдел теперь ваш.

Предыдущего начальника аккуратно перевели в другой офис, где накопилось столько проблем, что через несколько дней он сам написал заявление об уходе. Коллеги удивлялись скорости перемен, кто-то неодобрительно поджимал губы, но руководство Веронике доверяло, а подвести его она не собиралась.

— Давай отметим скромно, — предложила она вечером. — Только самые близкие. Человек десять.

— Десять — это скромно?

— Это не скромно. Это по-любимому.

Субботнее утро началось спокойно.

Около одиннадцати позвонила Раиса Петровна и лично поздравила Веронику. Говорила долго, тепло и непременно добавила:

— Умница. Я всегда знала, что ты далеко пойдёшь.

Вероника вежливо поблагодарила и закончила разговор.

Она даже подумала, что всё прошло лучше, чем можно было ожидать. Поздравила — и прекрасно. На этом вопрос закрыт.

К двенадцати появилась Соня с мужем Пашей. Они торжественно вручили Веронике большую коробку.

Внутри обнаружились огромный игрушечный микрофон и корона из блестящей фольги.

— Начальнику отдела без этого нельзя, — серьёзно заявила Соня. — Микрофон нужен, чтобы перекрикивать подчинённых. Корона — чтобы никто не забывал, кто главный.

Вероника надела корону.

— Большая.

— Значит, придётся соответствовать должности и расти.

Следом приехали Артём с Дашей. Потом появилась подруга Алиса с бутылкой игристого.

Оставалось дождаться Романа с женой. Когда-то Вероника работала с Романом в одном отделе и давно считала его почти родным человеком.

Стол уже практически был готов. Глеб расставлял тарелки, а Вероника отправилась в спальню переодеться. Тёмно-зелёное платье висело там ещё с пятницы и явно ждало торжественного выхода.

Раздался звонок в дверь.

— Артём, открой! Наверное, Ромка приехал! — крикнул Глеб, пытаясь справиться с пробкой на бутылке.

Артём ушёл в прихожую.

Вернулся примерно через минуту с такими глазами, будто только что увидел привидение.

Глеб сразу всё понял.

Он поставил бутылку на стол и направился в гостиную.

Раиса Петровна уже успела занять место.

Причём не где-нибудь сбоку — она отодвинула стул и расположилась почти в самом центре стола. Пальто небрежно бросила на кресло.

Дочерей рядом пока не было, но Глеб прекрасно знал эту семью. Поодиночке они почти никогда не появлялись. Обычно следом прибывали обе дочери с мужьями.

— Здравствуй, сынок, — громко произнесла Раиса Петровна. — Твоя жена нас не пригласила? Странная она стала. Видимо, должность получила — сразу загордилась.

В спальне Вероника замерла, держа в пальцах застёжку платья.

Каждое слово было прекрасно слышно.

Настоящих открытых скандалов между ней и Раисой Петровной раньше почти не происходило.

Зато были бесконечные мелкие уколы.

Эта женщина обладала особенным даром: могла одним безобидным на первый взгляд замечанием испортить настроение на весь вечер.

Причина давней неприязни была хорошо известна.

После смерти отца Глеба выяснилось, что половина квартиры юридически принадлежит сыну. Почти год Раиса Петровна убеждала его отказаться от своей доли «по совести» и «в благодарность за то, что его растили».

Но Глеба поддержала родная тётя по матери.

Свою половину квартиры он сохранил.

Позже жильё продали. Деньги Глеба пошли на первоначальный взнос, родители Вероники тоже помогли, и спустя год после свадьбы молодые полностью закрыли ипотеку. У них осталась хорошая трёхкомнатная квартира.

Раиса Петровна жила в небольшой однушке. Обе её дочери давно разъехались, хотя в гости к матери наведывались регулярно и обычно всей компанией.

Вероника посмотрела на себя в зеркало.

Выходить она не собиралась.

Это была не её битва.

Глеб едва заметно кивнул Артёму.

Тот мгновенно понял намёк, вернулся в прихожую и повернул замок, чтобы никакие новые родственники внезапно не появились на пороге.

Тем временем Раиса Петровна уже потянулась к тарелке.

— Почему все встали? Садитесь. Я же никого не съем.

Глеб подошёл к столу и спокойно забрал тарелку из её рук.

— Раиса Петровна. Вам придётся уйти.

Она ошеломлённо посмотрела на него.

— Ты вообще понимаешь, что говоришь? Это элементарно невежливо! Я пришла поздравить!

— А где подарок?

— Что?

— Подарок, — повторил он. — Обычно люди, которые действительно приходят поздравлять, приносят хотя бы цветы или открытку. А вы пришли только с претензиями.

Лицо Раисы Петровны задрожало от возмущения.

— Да как ты смеешь! Я тебя вырастила!

— Вы со мной пережили несколько лет под одной крышей, — ответил Глеб. — Это немного другое.

Гости осторожно отошли подальше от стола, словно зрители первого ряда поняли, что спектакль оказался интерактивным.

— Пусть твоя жена сама мне это скажет! — повысила голос Раиса Петровна. — Это её праздник! Пусть выйдет сюда и посмотрит мне в глаза!

— Я её муж. И сейчас говорю вам: уходите. Можете считать это официальным заявлением.

— Никуда я не пойду!

Раиса Петровна придвинула к себе салатницу.

— Совсем совесть потерял! Я твоя мать!

— Вы уже позвонили Веронике утром и поздравили её, — напомнил Глеб. — Это было вполне достойно. На этом стоило остановиться. Тогда сегодняшний день запомнился бы всем без продолжения.

— Какого ещё продолжения? Мы родственники! Я имею право находиться здесь! Эта квартира вообще появилась благодаря моей семье!

Глеб медленно взял со стола бутылку красного вина.

— Благодаря вашей семье?

Он начал наливать вино в бокал.

— Я хорошо помню, как вы просили меня отказаться от наследственной доли. Помню рассказы про благодарность и квадратные метры. Интересная математика, только я её так и не освоил.

Раиса Петровна заметно расслабилась.

В её глазах мелькнуло удовлетворение.

Она решила, что Глеб наконец остыл. Разливает вино — значит, сейчас предложит сесть, успокоиться и договориться.

Она даже посмотрела на часы.

Дочери должны были появиться буквально с минуты на минуту.

— Вот и правильно, — сказала она примирительно. — Давно бы так. Садись рядом, поговорим нормально.

И тут в дверь снова позвонили.

Артём даже не пошевелился.

Через несколько секунд последовал настойчивый стук.

— Открой! — распорядилась Раиса Петровна. — Это мои девочки!

Глеб ничего не ответил.

В следующую секунду содержимое бокала оказалось на лице Раисы Петровны.

Она резко отшатнулась.

Стул со скрипом проехал по полу.

Белая блузка моментально покрылась бордовыми пятнами, капли вина стекали по подбородку, а несколько прядей прилипли ко лбу.

Раиса Петровна замерла возле стены.

Она открывала рот, но впервые за долгое время не могла подобрать ни одного подходящего слова.

— Вы уже поздравили мою жену, — спокойно сказал Глеб. — А теперь уходите.

В комнате повисла абсолютная тишина.

Даша закрыла рот ладонью.

Алиса тихонько фыркнула от смеха и тут же попыталась сделать серьёзное лицо.

Паша, не скрываясь, держал перед собой телефон.

— Ты… Ты… — наконец выдохнула Раиса Петровна.

Её взгляд тут же метнулся к столу.

К салатам.

К скатерти.

К её длинному краю.

Глеб заметил это движение.

— Даже не пытайтесь, — предупредил он. — Стол здесь ни при чём.

Раиса Петровна замерла.

Теперь на неё смотрели все присутствующие. Кто-то едва сдерживал улыбку, кто-то снимал происходящее, и для неё это оказалось куда неприятнее испорченной блузки.

— Вы ещё пожалеете! — выкрикнула она дрожащим голосом.

Она схватила пальто и бросилась к двери.

Распахнув её, Раиса Петровна едва не столкнулась с двумя дочерьми и их мужьями, стоявшими на площадке.

— Мама?! — закричала Ирина, увидев мокрую одежду матери.

Она тут же повернулась в сторону квартиры.

— Глеб, ты что здесь устроил?!

Глеб всё ещё держал бокал.

Через мгновение Ирина тоже замолчала, ошеломлённо вытирая с лица красные капли.

Светлана издала такой возмущённый вопль, что, казалось, его услышал весь подъезд.

После чего резко развернулась и направилась к лестнице, случайно задев плечом собственного мужа.

Мужчина потерял равновесие и оказался на четвереньках. Раздался громкий треск ткани.

Наступила секундная пауза.

— Толик, вставай уже, — устало произнёс кто-то с площадки.

Ещё через минуту за дверью стало тихо.

Почти сразу раздался новый звонок.

На этот раз Глеб пошёл открывать самостоятельно.

За дверью стояли Роман и его жена Кристина.

Оба выглядели слегка запыхавшимися.

— Слушай, — с порога сказал Роман. — Мы сейчас возле подъезда видели невероятную картину. Одна женщина вся в красном, за ней вторая, потом какой-то мужчина с порванными брюками. Это случайно не к тебе?

Глеб задумался.

— Можно сказать, что я лишь обслуживал бар.

Из комнаты донёсся громкий смех.

Глеб прошёл в спальню.

Вероника уже полностью оделась. Тёмно-зелёное платье идеально сидело на ней, серьги блестели, губы были аккуратно подкрашены.

Он подошёл и обнял жену.

— Стол спасён, — сообщил он.

— А ты?

— Тоже. Только вина осталось немного меньше, чем рассчитывали.

Вероника ничего больше не спросила.

Вышла к гостям и широко улыбнулась.

— Ну что стоим? Прошу всех за стол. Насколько я помню, повод у нас всё-таки есть.

По комнате прокатился дружный облегчённый выдох.

Оставшаяся часть вечера получилась именно такой, какой её и задумывали — тёплой, шумной и весёлой.

Соня несколько раз пыталась торжественно водрузить на голову Вероники фольговую корону.

Артём произнёс длинный тост о том, что у него теперь самая прекрасная жена и самая талантливая двоюродная невестка.

Полина сидела на большой подушке и охраняла коробку с эклерами так серьёзно, будто ей доверили государственный резерв.

Алиса рассказала историю, после которой Роман смеялся настолько сильно, что попросил всех несколько минут ничего больше не говорить.

Когда пришло время очередного тоста, Глеб поднял бокал.

— За тебя. Ты умеешь отстаивать себя, но при этом никогда намеренно не унижаешь других. По-моему, это редкое качество.

Вероника улыбнулась.

— Лучше за нас. И, кстати, я всё слышала из спальни.

— Всё?

— Абсолютно.

— И как тебе представление?

— Финал был эффектный. Немного влажный, зато очень убедительный.

Все снова рассмеялись.

Поздно вечером, когда гости разошлись, последняя тарелка оказалась в шкафу, а над обеденным столом горела только маленькая лампа, Вероника прижалась к мужу.

— Ты сегодня мой герой, — тихо сказала она.

Глеб покачал головой.

— Не герой. Просто начинающий сомелье.

А в это время на другом конце города Раиса Петровна сидела в своей однокомнатной квартире в халате, с полотенцем на плечах, и яростно набирала сообщения.

Одно за другим.

Длинные.

Возмущённые.

С огромным количеством восклицательных знаков.

Она нажимала «отправить», но сообщения не доходили.

Номер оказался заблокирован.

Раиса Петровна попробовала позвонить.

Безрезультатно.

Ещё раз.

То же самое.

Раздражение росло, но выплеснуть его было некуда.

У Глеба просторная трёшка, а у неё маленькая квартира с окном во двор.

Дочери вышли замуж, как получилось, и теперь одна из них уже успела поссориться со второй из-за нелепой сцены на лестничной площадке.

А у Вероники — хорошая работа, уютный дом и муж, который сегодня совершенно необычным способом продемонстрировал, на чьей он стороне.

Раиса Петровна была уверена в одном.

Виноваты все вокруг.

Абсолютно все.

Кроме неё.

А в своей квартире Глеб налил себе кофе, устроился возле Вероники и вытянул ноги.

Разговаривать больше ни о чём не хотелось.

В доме наконец было тихо.

И это была удивительно приятная тишина — та самая, в которой никто никому ничего не должен.

Источник